Системный Кузнец IX - Ярослав Мечников

окончательно оторвалось от воды, заливая бухту ослепительным светом. В кузне лежала готовая цепь, впереди ждала неизвестность, поиск лекаря, возможно — Иль-Ферро или даже война за ядро Левиафана.

Но сейчас всё правильно.

Чайка с криком рухнула в воду и тут же взмыла вверх, держа в клюве серебристую рыбешку. День начался, и мы готовы его встретить.

От Авторов:

Дорогие читатели, спасибо вам за обратную связь, слова поддержки и конструктивную критику. Читаем и берем во внимание каждый комментарий. История продолжается!

Глава 9

Утро после той ночи выдалось ярким и лживым.

Я стоял в тени навеса таверны, скрестив руки на груди, и наблюдал за спектаклем, который разыгрывался у деревенского колодца. Ульф сопел рядом, переминаясь с ноги на ногу.

— Тихо, — шепнул ему, не поворачивая головы. — Просто смотри.

По главной улице вышагивали люди Марко — несли цепь на плечах с торжественностью в походке. Они шли от кузницы старого Тито, будто бы нашли её именно там. Мы с Ульфом постарались на славу: звенья выглядели старыми, грубыми, кое-где специально оставили окалину, а сварные швы намеренно сделали небрежными. Это идеальная подделка под нетвёрдую руку сломленного старика.

— Глядите! — разнёсся над площадью визгливый голос Джины. — Тито-то! Успел, старый чертяка!

Женщины зашумели, сбегаясь к колодцу. Марко, стоявший в центре с видом полководца, поднял руку, призывая к тишине.

— Отец говорил вам! — голос сына старосты звенел от самодовольства. — Мастер Тито работал всю ночь! Он закончил заказ, прежде чем случилось то, что случилось. Вот она — честь старого мастера!

Толпа одобрительно загудела. Кто-то уже качал головой, стыдясь вчерашних проклятий в адрес кузнеца, кто-то славил мудрость старосты Бартоло. Цепь с лязгом закрепили на вороте. Ведро полетело вниз и через мгновение вернулось, расплёскивая ледяную воду.

Внутри меня было пусто — ни гордости, ни стыда. Мы с Ульфом совершили подлог, обманули всю деревню, спасли репутацию пьяницы и задницу старосты. Мир получил воду, а мы — свою тайну.

— Пойдём, Ульф, — я отлепился от столба. — У нас своей работы полно. Гвозди сами себя не выкуют.

Жизнь в Бухте вернулась в привычную колею, словно и не было той ночной вахты.

Потянулись три дня тишины.

Ожидание хуже ржавчины — разъедает терпение постепенно. Брок обещал вернуться «скорее», но сколько это для охотника, который может неделями выслеживать зверя в чащобе? День? Неделя?

Я старался не смотреть на дорогу, ведущую к Мариспорту. Вместо этого топил тревогу в рутине. Утром — горн и металл, вечером — скалы и ветер. На закате второго дня сидел на Скалах Молчания. Известняк под ногами ещё хранил жар южного солнца. Ветер с моря трепал волосы, принося запах йода и гниющих водорослей. Я принял позу лотоса, прикрыл глаза и начал дыхательную гимнастику.

Вдох. Солёный воздух вливается в лёгкие, течёт по меридианам, смешиваясь с остатками моей собственной Ци. Выдох. Лишний жар уходит в камень.

Внутри жило странное, давящее чувство. Словно вулкан, который завалили камнями, но магма продолжает прибывать, ища выход. Перед внутренним взором всплыло полупрозрачное окно.

[Статус Культивации]

[Меридианы: Целостность 99.00%. Стабильны.]

[Нижний Котёл: Критическое давление.]

[Анализ: Зафиксировано повышение плотности Ци на 3% за последние 48 часов. Рубцовый барьер испытывает нагрузку на растяжение.]

[Рекомендация: Избегать резких эмоциональных всплесков и боевых техник ранга выше «Ученик». Риск разрыва каналов: Средний.]

Мое тело восстанавливается, сила требует выхода, а пробка в «котле» держит её, как плотина. Если Брок не найдёт целителя, плотину прорвёт.

Я встал, отряхнул штаны от известковой пыли. Солнце садилось в море, окрашивая воду в цвет раскалённой меди. Нужно возвращаться.

В тот вечер Алекс всё же пришёл. Я уже закрывал кузню, когда увидел сутулую фигуру на тропе. Алхимик выглядел так, будто не спал неделю. Под глазами залегли тени, рыжие волосы спутались, на пальцах — свежие пятна от едких реагентов.

Он молча поставил на верстак пузырёк из тёмного стекла.

— Прости за вчера и за позавчера, — голос Алекса был сухим. — Тито… сложный случай. Пришлось повозиться, чтобы вытащить его с того света. Гортань отекла — чуть не задохнулся.

— Живой? — спросил я, беря флакон.

— Живой. Хрипит, говорить не может, но жить будет, если пить бросит.

Я откупорил пробку и привычным движением опрокинул содержимое в рот.

Когда жжение немного утихло, посмотрел на Алекса — тот стоял, глядя в пол, и теребил край рукава. В его позе не было привычного вызова или профессиональной гордости. Только усталость человека, который упёрся в стену.

— Алекс, — сказал я тихо. — Брок ушёл в Мариспорт.

Рыжий вскинул голову. В зелёных глазах мелькнуло что-то неопределенное.

— Зачем?

— Искать целителя — практика стадии Пробуждения.

Алекс замер.

— Логично, — произнёс он. — Я сделал всё, что мог — моя алхимия тут бессильна. Нужен таран — импульс извне.

— Это не значит, что ты не справился, — попытался смягчить удар, но Алекс перебил меня жестом.

— Оставь, Кай. Мы оба знаем арифметику. Девяносто девять — не сто. Барьер я не пробил. Я не вылечил тебя до конца, как обещал.

Парень помолчал, глядя на пустой флакон в моей руке, потом криво усмехнулся.

— Брок найдёт. Этот старый пёс землю носом пророет, но найдёт.

— А ты? — спросил я прямо. — Что будешь делать ты, если мне придётся уехать?

Вопрос повис в воздухе.

Алекс пожал плечами — в движении читалось безразличие.

— У меня здесь травы. Нора. Тито теперь вот… пациентом стал. — Он отвернулся к выходу. — Не думай об этом, Кай. Ты заказчик, я исполнитель. Если исполнитель не тянет — заказчик ищет другого. Это закон.

Он ушёл, не попрощавшись, растворившись в сумерках так же быстро, как появился.

Следующие два дня я не видел его. Хижина за оливковой рощей была заперта, окна темны. Пару раз порывался сходить к нему, заставить поговорить по-человечески, но… что я мог ему сказать? «Я не бросаю тебя»? Но ведь я собираюсь уехать. И, возможно, навсегда.

Вечером третьего дня закрыл кузню раньше обычного. Ульф ушёл к себе — строгать очередную рыбку для малышни. Я остался один. Тишина в Бухте была странной. Обычно в этот час с пристани доносились голоса рыбаков, обсуждающих улов, смех от таверны Марины, визг детей, но сегодня воздух был густым и неподвижным.

Я двинулся вверх по тропе к своему дому. Ноги гудели после смены,