Системный Кузнец IX - Ярослав Мечников

Он помолчал, глядя в кружку, потом добавил совсем тихо:

— А ещё в Нижний Город люди потянулись с севера — беженцы. Шепчутся, что на границе с Альдорией тучи сгущаются. То ли король совсем из ума выжил и войска стягивает, то ли чистка какая идёт в приграничных землях…

Пазл в голове складывался в тревожную картину. Солдаты в нашей глухой деревне, столичные шпионы, окопавшиеся за мысом в нарушение всех законов. Флот, спешно готовящийся к бою. Иностранные маги-разрушители во дворце правителя. Это не просто возня вокруг туши спящего зверя — пахло большой кровью.

— Мутная вода, — повторил его слова.

— Мутнее некуда, — согласился Ромуло. — Но знаешь, Мастер… В такой воде — самая жирная рыбалка для таких, как я. Если не утонешь.

Я медленно поставил кружку на стол. Упёрся локтями в столешницу, подался вперёд.

— Ромуло, — в моём голосе не осталось ни капли дружелюбия. — Посмотри мне в глаза.

Контрабандист попытался было увести взгляд, по привычке стрельнуть глазами в сторону, но я не позволил.

— Этот заказ — матирование лодки, ночная вылазка. Это действительно разведка столичных? Ты точно знаешь, зачем это нужно Гильдии из Порто-Скальо? Или ты втягиваешь меня вслепую в то, что может стоить мне головы?

В комнате повисла тишина. Трещал фитиль. Где-то далеко скрипнула ставня.

Ромуло не отводил глаз, на лице проступила странная борьба. Наконец, тот сделал большой глоток уже остывшего отвара, словно это было крепкое вино, и выдохнул.

— Кай… — начал мужчина хрипло. — Я людям вру — это моя работа и мой хлеб. Умею врать красиво, складно, так, что сам порой верю. Торговцам вру про цены, страже про груз, бабам про любовь.

Он криво усмехнулся.

— Но тебе… Тебе врать не могу и не хочу.

— Почему? — спросил я, не меняя позы.

— Потому что ты — единственный на всём этом проклятом берегу, кто делает то, что делает. Мастеров много — языком чесать все горазды. А таких, чтоб из куска ржавчины сделали вещь… ты один.

Он провёл ладонью по лицу.

— Это не дружба, Кай — не думай. Это здравый смысл. Если я тебя обману один раз, то потеряю тебя навсегда. Я знаю твою породу — ты не простишь. А потерять такого специалиста, это как самому себе дно в лодке пробить. Я прохиндей, но не идиот.

Я откинулся назад, разрывая зрительный контакт — кажется, в словах была правда.

— Ладно, — кивнул. — Верю. Берусь. Что нужно — уже сказал: уксус, масло, соль, песок. Если принесёшь к полудню — к вечеру лодка будет чернее ночи.

Мы поднялись. Я взял лампу, провожая гостя к выходу.

Ночь встретила прохладой и россыпью звёзд, таких ярких, какие бывают только вдали от больших городов. Внизу чернела бухта, в которой отражались редкие огоньки рыбацких лодок, ушедших на ночной лов. Тишина стояла такая, что слышно было, как дышит море.

Ромуло шагнул за порог, но вдруг остановился. Помялся, глядя на носки дорогих сапог, потом обернулся ко мне. Лампа в моей руке осветила его лицо — непривычно серьёзное

— Кай… — мужик запнулся, подбирая слова. — Ты сказал там… что можешь уехать. К целителю.

— Да, — подтвердил я.

— Хреново будет, если ты уедешь, — буркнул тот, глядя куда-то мне за плечо. — Я это… расстроюсь.

Я удивлённо поднял бровь. От кого-кого, а от Краба сентиментальности не ожидал.

— Расстроишься? Ты?

— Ну да! — вдруг раздражённо бросил мужик. — Пять лет с тобой дела веду, привык. Ты нормальный. Не врёшь, не кидаешь, не пьёшь как свинья. Делаешь, что обещал. Таких тут… — он махнул рукой в сторону деревни, — … днём с огнём не сыщешь. Все либо жулики, либо дураки, либо трусы. А ты…

Он осёкся, шмыгнул носом и натянул привычную маску.

Я позволил себе лёгкую улыбку.

— Это не повод обманывать меня напоследок, Краб. Если я уеду — могу и не вернуться. А если потом узнаю, что ты меня подставил перед отъездом… у меня длинная память.

Ромуло фыркнул.

— Да понял я, понял. Не дурак. Всё, Мастер, до завтра — к полудню буду.

Мужик махнул рукой и быстро зашагал вниз по тропе, растворяясь в темноте, словно его и не было. Только хруст гравия под сапогами ещё какое-то время нарушал тишину.

Я остался стоять на пороге. Ветер шевелил пламя в лампе. Где-то внизу спала деревня, в которой прожил пять лет.

— Ещё одно дело, — прошептал я звёздам. — Ещё один долг этому месту.

Затем развернулся, шагнул внутрь и закрыл за собой дверь. Засов встал на место, отрезая меня от мира до утра.

Глава 10

День начался с ударов. Ритмичный звон молота о наковальню был единственной музыкой, которую я по-настоящему понимал. В полумраке кузни, пропитанном запахом раскалённого железа, время текло иначе — не минутами и часами, а остывающими заготовками.

Мы с Ульфом работали над старым якорем с баркаса Доменико. Железяка была древней, изъеденной солью, с глубокой трещиной в левой лапе — металл устал бороться с морем.

— Ещё жару, Ульф! — крикнул я, не оборачиваясь.

Великан налёг на рычаг мехов. Горн вздохнул, выплёвывая сноп оранжевых искр. Ульф работал с удивительной для его габаритов чуткостью — парень чувствовал дыхание огня так же, как я чувствовал структуру стали.

Выхватил щипцами раскалённую до вишнёвого свечения лапу якоря и уложил на наковальню.

Перед глазами привычно мигнуло окно.

[Объект: Корабельный якорь (повреждённый)]

[Материал: Низкоуглеродистое железо (старое, множественные каверны)]

[Дефект: Усталостная трещина глубиной 40 мм.]

[Рекомендация: Кузнечная сварка с использованием буры. Проковка для уплотнения зерна.]

— Сыпь! — скомандовал я.

Ульф, уже державший наготове банку, ловко сыпанул щепотку белого порошка в раскалённый зев трещины. Бура зашипела, расплавляясь и растекаясь, выедая ржавчину и окалину.

— Бьём!

Мой ручник звякнул, указывая место. Секунду спустя Ульф опустил кувалду.

БАМ.

Металл податливо сплющился, края трещины сошлись.

— Ещё!

БАМ.

Я поворачивал деталь, Ульф бил — точно и мощно. В этом ритме не было места тревоге, но стоило закончить и опустить якорь в бочку с маслом, как мысли вернулись.

Вытер пот со лба. Полдень — солнце уже жарит вовсю, а вестей всё нет.

Ни Брока, обещавшего вернуться «скорее», ни Ромуло с его новостями