Системный Кузнец IX - Ярослав Мечников

Он резко повернулся. Тёмные глаза впились в меня.

— Тебе не тесно на этой скале, кузнец?

Я промолчал. Вопрос бил в больную мозоль, которую старательно наращивал эти годы.

Незнакомец усмехнулся, поднял руку и указал вдаль — туда, где море сливалось с ночным небом, на юго-запад.

— Знаешь, что там? За горизонтом?

Я проследил за пальцем — в черноту, где звёзды тонули в морской зыби.

— Каганат Сахель-Ан, — ответил, вспоминая географию этих мест. — Три недели пути при попутном ветре. Земля песка и зноя.

— Ближе, — качнул головой незнакомец. — Между нами и пустыней лежит не просто вода — там, в сердце течений, стоит скала. Остров, где руда выходит из утёсов, словно кости из старых ран, а ветер несёт соль, способную разъесть любую сталь, что не закалена должным образом.

Внутри меня что-то дрогнуло. Я слышал об этом месте. Байки Доменико в таверне — обрывки легенд, которые казались сказками для скрашивания вечеров.

— Иль-Ферро, — выдохнул я. — Железный Остров.

— Седьмой Вольный Город, — подтвердил мужчина. — Первый, кто обрёл независимость. Задолго до того, как Мариспорт научился торговать, а Валь-Ардор — считать золото, кузнецы Иль-Ферро уже ковали свою свободу.

Он опустил руку, но взгляд всё ещё был устремлён туда, в темноту.

— Там стоит Гильдия Огня и Стали — не сборище деревенских коновалов, что лепят подковы, а Братство. Мастера, посвятившие жизнь ремеслу так же фанатично, как монахи служат своим богам. Не все из них добрые, не все честные, но каждый на своём месте.

Мой Внутренний Горн, запертый за рубцовой пробкой, вдруг отозвался. Глухая пульсация внизу живота, как предвкушение. Я пять лет работал с мягким железом, выправлял гнутые якоря и точил тупые ножи. Я гордился этим смирением, но сейчас, слушая его, понял, что оголодал — тосковал по настоящей работе, по масштабу, по металлу, который сопротивляется воле мастера.

— Красивая сказка, — сказал я, пытаясь заглушить гул внутри. — Говорят, южане слабы. Их практики медленнее, их пик ничтожен по сравнению с Севером. Зачем мне остров, где куют зубочистки для изнеженных патрициев?

Незнакомец резко повернулся ко мне — в глазах мелькнула насмешка.

— Слабы? — он хмыкнул. — Ты мыслишь как варвар из Каменного Предела, Кай. Да, здешняя земля мягка, она не рождает таких чудовищ, чтобы закалять людей в крови каждый день. Но Вольные Города на то и вольные — это тигель. Сюда стекаются те, кому стало тесно в их собственных странах.

Он сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию, давя присутствием.

— Изгнанники, беглецы, непризнанные гении — те, кого на родине ждала плаха или забвение. Они бегут сюда, на этот берег, и приносят с собой знания со всего света. Ты сам — один из них, разве нет? Или считаешь себя слабаком только потому, что теперь живёшь на юге?

Я стиснул зубы.

— Альдория точит мечи, кузнец, — вдруг сменил тон незнакомец. Голос стал суше и жёстче. — Твой король — Теодорик, стар и боится смерти, а страх делает королей безумными. Он отправил Ультиматум Лиге.

— Ультиматум? — переспросил я. Ромуло говорил о солдатах, о слухах, но это…

— Пока негласно, в кулуарах, но шестерёнки уже завертелись. Корона хочет войны. Корона хочет вернуть побережье. И Столица уверена, что без поддержки магов Каганата Лига — колосс на глиняных ногах, который рухнет от первого пинка.

Мужчина криво усмехнулся, глядя на огни деревни внизу.

— Глупцы. Они забыли, что в войне побеждает не тот, кто первый ударит, а тот, чьё оружие не сломается в середине боя. Мариспорт латает щиты. Порто-Скальо строит галеры. А мы на Иль-Ферро делаем и то, и другое — мы готовимся встретить шторм.

Я слушал, и картина складывалась. Солдаты в деревне, пушки в порту, странная суета гильдий — всё это признаки надвигающейся бури. Война, которая не обойдёт стороной и мою тихую бухту.

И где-то там, за морем, есть место, где моё искусство — не просто способ заработать на хлеб, а необходимость. Где есть руда, выходящая из скал. Где есть мастера, с которыми можно говорить на одном языке.

Пульсация в Нижнем Котле стала осязаемой.

[Внимание: Зафиксирован резонанс в Нижнем Котле.]

[Давление: +0.4% от базовой линии.]

Это искушение — бросить всё, уехать туда, где железо поёт, а воздух пахнет серой, а не рыбой.

Я встряхнул головой — всё это звучало слишком хорошо. И слишком гладко, чтобы быть просто дружеской беседой на скале.

— Ты говоришь складно, — произнёс я, глядя мужчине в глаза. — Как купец на ярмарке. Расписываешь товар, манишь возможностями. Но ты не купец. Ты пришёл сюда не просто поболтать о политике.

Я сделал паузу.

— К чему ты всё это говоришь? Чего ты хочешь от меня?

Незнакомец перестал улыбаться. Маска доброжелательного рассказчика сползла, обнажив усталое и жёсткое лицо.

— К тому, кузнец, — ответил тот тихо, — что твой друг, этот шумный охотник Брок… Он слишком громко ищет лекаря по всему Мариспорту. Трясёт кошельком, обещает золотые горы, стучится во все двери. И пока — безуспешно.

Я замер.

— Ты следил за ним?

— Мне не нужно следить за слоном в посудной лавке, — отрезал мужчина. — Он наследил так, что даже глухой услышит. Он ищет того, кто сможет починить «особую травму». Рубцовый барьер. Застарелый блок. Стадия Пробуждения.

Он шагнул вплотную.

— У меня есть те, кто тебе нужен, Кай — там, на острове. Настоящие целители, а не травники с подорожником. Те, кто умеет работать с каналами как ювелиры. Но я здесь не ради благотворительности.

— Лекари стадии Пробуждения? — переспросил, стараясь не выдать жадности в голосе, но предательская дрожь всё же проскользнула.

— Именно, — кивнул мужчина, заметив мою реакцию — тон стал деловым. — Не шарлатаны из подворотен Мариспорта, а мастера, знающие анатомию духа. Они работают с каналами тонким резцом, а не кувалдой. Для них твой барьер — сложная, но решаемая задача.

Он сделал паузу, а затем нанёс следующий удар.

— Но цель твоего друга… мелка, Кай. Охота на Левиафана? — он фыркнул пренебрежительно. — Это забава для скучающих авантюристов. Рыбалка переростков. Крючок для тунца, когда на горизонте встаёт шторм, способный смыть всё побережье.

Я молчал. Внутри боролись два