Княжна - Владарг Дельсат

— Я теперь ваша мама, — соглашаюсь я, вспоминая маму Лиду.

И они прижимаются со всей силы ко мне, тихо повизгивая. Я глажу каждую, усаживаясь на пол. Надо выяснить их имена и покормить ещё. Вот только как это сделать при фашисте? Видимо, сначала надо убить эту гниду, а потом уже разбираться. Но детей одних не оставишь, они же такие же, как маленькая Лада из того далёкого сна…

— Эй ты, спасатель! — зову я, стараясь не обругать фашиста, чтобы он не догадался. — Где тебя можно найти?

— Вам необходимо прибыть в рубку, — отвечает он мне. — Идите по красной дорожке.

Странно, никак не откомментировал тот факт, что я деток обнимаю. Ну и что, что у них ушки, это дети. В самую первую очередь. Так меня учили мама Лида, и тётя Зина, и тётя Ира. Так меня учили партизаны, да и в школе товарища Старинова тоже. Это дети, а те, кто их убивает, фашисты, как бы они себя ни называли.

— Пойдёмте, мои хорошие, — улыбаюсь я маленьким.

С одной стороны, это безрассудство — вести малышек туда, где нелюдь сидит, а с другой, они без меня просто не смогут, как я не могла без мамы Лиды, так что всё правильно, по-моему. Не думаю, что гнида что-то сделать успеет, не ожидает он от дитяти неразумной, скорее всего, опасности… Так что я иду по красной полосе, размышляя о том, что буду делать дальше. Коридор всё такой же — серый, металлом отдающий, на мне, да и на малышках, комбинезоны серебристые, необычные такие, а обувь мягкая, не чувствую её совсем. Странно, на самом деле, всё это. Но вот если вспомнить… Первые сны от вторых на четверть века отстояли, может, и сейчас столько же прошло? Тогда корабль может быть даже и… и космическим? Тогда откуда фашист взялся?

Я упираюсь в полукруглую дверь, отъезжающую куда-то в стену. За ней небольшой зал, полный не очень понятных приспособлений, чем-то похожих на иллюминаторы, затем я вижу нечто, очень на пилотское место похожее, но вот никого живого мои глаза не фиксируют. Обманул, что ли, фашист проклятый? Где же тогда искать эту гниду, чтобы просто убить, и всё. Нелюди живыми быть не должны, они мне дышать мешают.

— Ма-ма… — тихо зовёт меня малышка слева. — Ку-шать…

— Сейчас найдём покушать, доченька, — пусть я копирую маму Лиду, но просто не умею иначе.

— Разумность подтверждена, — раздаётся с потолка уже набивший оскомину голос. — Приказывайте, капитан.

— Я лейтенант, — возражаю я ему. — Ты где спрятался, фашист?

Я слышу лишь тишину в ответ, но затем в это место въезжает самоходная тележка на шести колесах. Странная конструкция чем-то напоминает детские поделки, но сверху я обнаруживаю поднос с тремя тарелками, закрытыми полукруглыми крышками, как в ресторане. Видала я такое однажды.

— Яд прислал? — хмыкаю я, поглаживая спрятавшихся за мной малышек.

— Я не фашист, — слышится мне в ответ. — Их уже нет. Это обед, после которого вам надо будет прослушать запись.

Мне кажется, что все незнакомые слова мой мозг просто пропускает. Я поднимаю крышку, обнаруживая под ней нечто густое, на кашу похожее, и узнаваемые кусочки белого хлеба. Теперь мне нужно подумать, верить ли этому фашисту или нет? С одной стороны, показал он себя гнидой, а с другой, ему явно важно моё выживание.

— Мне очень важна жизнь моих детей, — громко заявляю я. — Гораздо важнее моей.

— Принято, — отвечает мне с потолка недобиток.

Ну что, попробуем поверить… Я раскрываю остальные тарелки, обнаружив там ровно такое же белёсое, на манную кашу похожее варево. Оглядевшись, вижу неширокий диван, к которому и направляюсь, а тележка с тихим жужжанием двигается за мной. Считаю ли я котяток своими? Безусловно. Тут не может быть другого восприятия, ведь этим детям очень нужна мама, а кроме меня тут никого нет. Значит, я буду для них.

— Мама сейчас будет кормить своих котят, — сообщаю я усаженным рядышком малышкам. — Как вас зовут?

— Зо-вут? — удивляются котята, что заставляет меня задуматься. У них, получается, нет имён? Теперь будут!

— У каждого человека есть имя, — объясняю я малышкам. — Поэтому ты у меня будешь Маришей, а твоя сестрёнка Марусей, согласны?

— Мр-риша… — промурлыкивает названная мной и широко, счастливо улыбается. — Да-а-а-а!

Ну вот и хорошо, теперь покормлю моих новопоименованных доченек и подумаю, что делать дальше. Фрица надо допросить, хотя, может, это и не фриц, а просто проверял меня. Помню, дядя Виталий рассказывал, в Гражданскую ради проверки иногда притворялись, выдавая себя за врага. Вдруг и этот недобиток меня проверял? Может ли такое быть? Вполне, по-моему.

— Сорока-ворона кашу варила… — да, я помню, как меня мама Лида кормила, вот и кормлю так же.

Тот факт, что институтка и маленькая девочка были мною, я осознала уже. Поэтому мне и сны снились, поэтому я и пользуюсь опытом, почерпнутым из них. А девушка Лида, что вряд ли была старше меня перед смертью, очень хорошо показала маленькой Ладе, что такое «мама». И вот сейчас я показываю это же самое двум волшебным малышкам, что доверчиво открывают рот, увидев, что их новая мама порции попробовала.

— Сейчас мои маленькие покушают, — сообщаю я им. — Потом мы отдохнём, ну а затем и послушаем то, что послушать надо. Оно от нас не убежит.

— Да, ма-ма, — характерно очень, нечётко, по-детски отвечают мне мои солнышки.

И я кормлю своих обретённых дочек, у которых пока есть только я, и хочется, чтобы так было всегда. Я даже представляю себе, как порадуется Сашка… Он обязательно порадуется, потому что обе настоящие солнышки волшебные!

Мама

Мариша и Маруся сейчас проснутся. В этом странном месте, названном «рубка», нашёлся и диван для моих малышек. Девочки выглядят совершенно обыкновенно, только носики больше похожи на кошачьи, но они их не облизывают, значит, смачивать, как кошкам, не надо, ну и ушки у них очень подвижные, когда не страшно. А так обычные дети трёх примерно лет, может, меньше, но вряд ли больше. Волосы на голове у них до плеч, что удобно, пока маленькие, шерсть на лице и на руках отсутствует, когтей я не нашла, считаем, что нет.

Они не людской породы, но меня это не беспокоит совершенно, потому что они мои доченьки. Как они выглядят — это не так важно. Улыбаются во сне, мои хорошие. Откуда они взялись, да и откуда я взялась, мы попозже