Княжна - Владарг Дельсат

котором горит моя «звёздочка», хотя я оставила её Машеньке. Но сейчас я не в комбинезоне, а в форме своей лейтенантской, на которой среди россыпи орденов светится и Звезда Героя. Я медленно поднимаюсь с травы, твёрдо глядя в глаза Смерти.

— Да, — говорит, наконец, она, — уже не запуганная институтка…

— Где мой Саша? — сходу спрашиваю я. — Где мама Лида?

— И истинную любовь обрела, — качает та головой. — Надо же… Саша твой ждёт там, где обещал, а мама Лида…

То, что маленькая Лада побывала в мире кошмара, кем-то описанном, я уже знаю, а вот то, что мамы Лиды просто нет — это новость. Я с трудом её принимаю, но меня интересует сейчас другое: что будет дальше? Я хочу к Сашке, очень хочу, потому что просто не умею без него жить! Потому готова драться и с самой смертью, только чтобы меня к нему вернули.

— Что дальше? — интересуюсь я.

— Дальше у тебя переходный мир, — вздыхает Смерть, — а из него тебя пригласят в школу.

— Ту самую? — хмыкаю я. — Да я ж им там такую партизанскую войну устрою…

— Многое изменилось в Тридевятом, — улыбается она. — Да и Саша твой там, так что…

— Понятно, — киваю я.

Если Сашка там, то вдвоём мы им революцию устроим, ибо я уже не забитая институтка и не маленькая потерянная девочка. Я убивала нелюдей и ещё буду, пока все гады не закончатся. Но что значит «переходный мир»? Это именно то, о чём говорит Сашка во сне? Надо выяснить.

— Что такое переходный мир? — интересуюсь я.

— Это мир, откуда ты войдёшь в Тридевятое, — не очень понятно объясняет мне Смерть. — Он выдуман и описан, поэтому нереален, но для тебя…

— Понятно, что для меня будет, — киваю я в ответ. — Где именно я окажусь? Опять партизанский отряд?

— Нет, на этот раз ты будешь не на Земле… — ещё более непонятно сообщает мне она. — Есть одно интересное место, хоть это и не принято… Но мне интересно, как ты выкрутишься…

— То есть странные игры, — заключаю я, с трудом подавляя желание вызвать особиста. — Что мне нужно знать?

Смерть ещё раз повторяет мне, что мир описанный, затем говорит о том, что нет в нём реальной опасности, но мне что-то не верится. Крутит она что-то, так и хочется кого из «СМЕРШа» позвать, да, видимо, нет их тут. Странно она себя ведёт, умалчивает о многом, по крайней мере, мне так кажется. После всего обучения есть у меня такое ощущение, но и выхода нет, потому я киваю.

— Ладно, пихайте уже… — решив, что перед смертью не надышишься, я готовлюсь к «новой жизни».

— Какая изысканная терминология, — хмыкает Смерть, стукнув косой о землю.

В тот же миг я ощущаю себя лежащей на чём-то железном. Вокруг меня разносится потрескивание, прерывистое гудение, напоминающее сирену, да ещё и мотыляет помещение из стороны в сторону. Я открываю глаза, оглядываясь по сторонам. Вокруг серый коридор, расцвеченный красными огнями, всё подёргивается. Или это меня подёргивает, но непонятно всё, где я, что со мной…

— Спасатель «Янус» покинул притяжение чёрной дыры, — слышу я громкий, но какой-то совершенно нечеловеческий голос, отражающийся от стен. — На борту два потенциально опасных существа.

И что это значит? Я поднимаюсь на ноги, они дрожат и подгибаются. Во всём теле ощущается тянущая боль, как после… после лагеря. Меня что, избили? Кто эта гадина? И о каком борте идёт речь?

— Ты кто? — спрашиваю я. — Фашист?

— Я спасатель «Янус», — отвечает мне тот же голос.

— Смешно, — комментирую я, понимая, что стала ребёнком, пока не знаю, скольки лет. — А я кто?

— Вы неразумная человеческая особь, — информирует меня спасатель. — Задача спасателя — сохранение вашей жизни.

— А «потенциально опасные» — это кто? — интересуюсь я.

— Разумность вида не установлена, — информируют меня. — Всё, что неизвестно, опасно.

По-моему, он с ума сошёл, или же тут у нас тоже фашисты, но другие. Но раз задача именно сохранение моей жизни, то тут у нас есть возможность поиграть. Что-то мне подсказывает, что с «потенциально опасными» тоже сюрпризы возможны. Учитывая мой предыдущий опыт, здесь могут стремиться запугать меня, но ведь не только меня? Значит, нужно поискать, где бы я ни находилась, поискать опасных для него, а там посмотрим.

Помню, до войны я видела фильм о полёте то ли на Луну, то ли ещё куда. Вот этот коридор чем-то напоминает то, что я тогда видела. Что такое «чёрная дыра», я не знаю, да и не интересно мне, я к Сашке хочу, просто очень хочу.

— Как ты оцениваешь опасность и безопасность? — интересуюсь я.

— По обратной связи, — совершенно непонятно отвечает он мне.

Ладно, потом разберусь, что это такое. Говорит неизвестно кто непонятно для меня, но пока не стремится ни избить, ни убить, рассказывая какие-то небылицы странные. Я твёрдо уверена, что незаметно ко мне не подберёшься, а за свою жизнь я ещё поборюсь. Всё-таки не институтка бессловесная да запуганная.

Передо мной открывается дверь в полукруглое помещение, в котором нет никого. Я внимательно его оглядываю, не заходя, впрочем, внутрь, но там действительно никого нет, только полукруглое нечто, на диван похожее, да подушки по полу разбросаны. Не буду я сюда заходить, лучше дальше двинусь, поищу, кто там «потенциально опасен» у этого фашиста.

— За этой дверью потенциально опасные существа, — информирует меня нелюдь, когда я останавливаюсь перед следующей дверью.

— Закрытая дверь может быть опасна для моей жизни, — отвечаю ему, проверяя свою догадку о безусловности озвученной задачи.

Спасибо товарищу Старинову за то, что в его школе меня научили тому, как правильно вести разговоры с возможными коллаборационистами. Вот и сейчас я, похоже, очень правильно строю фразу, потому что дверь медленно раскрывается.

* * *

Господи! Маленькие какие!

За дверью обнаруживаются малыши. Двое совсем маленьких, года по три им, не больше, они тихо плачут, крепко зажмурившись. Я сама не понимаю как, но вдруг оказываюсь рядом, обнимая малышей. Они замирают, переставая плакать, глазки раскрываются, и тут я вижу ещё кое-что, что отличает их от меня — маленькие треугольные ушки, доселе прижатые к голове. Вот оно в чём дело!

Голос этот «спасателя» — настоящий нелюдь, фашист! Называть малышей опасными только потому, что они непохожи на людей, может только совершенная гнида, я точно знаю это. Я обнимаю двоих маленьких, целую их совершенно ошарашенные лица и вижу, что между нами появляется доверие.

— Не надо больше плакать, вы в безопасности, — шепчу я малышам, пытаясь определить, мальчики это или девочки. Похоже, девочки. — Я рядом, всё будет хорошо.