Княжна - Владарг Дельсат

действительно, очень маленькие малышки мои. Они зевают, трут глазки кулачками, но не засыпают, смотрят только жалобно. Я всё понимаю, потому что сама такой была. Так же боялась спать без мамы Лиды, вот и им не очень комфортно.

— А сейчас мои маленькие немножко поспят вместе с мамой, — предлагаю я им и понимаю, что делаю правильно, — заулыбались мои хорошие.

Переодеть бы их во что-нибудь, да не во что, или же я не знаю, во что можно, поэтому первый наш сон будет в комбинезонах, а как проснёмся, поищу сменную одежду какую-никакую. Почему-то мне немного грустится, хотя, учитывая, что назвали именно воспитанницей, родителей можно не искать. Я же не институтка уже, всё понимаю, у меня за спиной и детдом, и фрицы, и чего только не было. Найти бы Сашку и жить с ним да с малышками… Эх.

Я укладываюсь с Марусей и Маришей, припомнив ту колыбельную, которую за год до смерти мамы в кино видела. Какими мы были счастливыми, даже не ведая, что случится вскорости. Эта рана ещё болит, потому, наверное, я тётю Зину и не приняла… Интересно ещё то, что мы по-русски говорим и котята всё отлично понимают, выходит, слышали этот язык изначально. А это значит… нехорошее что-то значит, но я уже чувствую себя очень усталой, потому засыпаю.

— У нас прибавление? — удивляется Сашка.

Выглядит он так же, как и я — десятилетним, только на груди его ордена да «звёздочка». А смотрит он сейчас на удивлённо оглядывающихся малышек, сразу же ко мне прижавшихся. Вот оно как, значит, мы все друг другу снимся?

— Познакомься, Саша, это Мариша, а это Маруся, — показываю я ему малышек, во сне выглядящих максимум на год. — Они наши доченьки.

— Доченьки… — шепчет мой муж и принимается обнимать совершенно растерянных котят. — Рассказывай, — просит он меня.

— Это наш папа, — объясняю я малышкам с сияющими глазками. — Ох, Сашка… мы на фрицевском корабле, который почему-то помогает нам.

Сашка очень внимательно слушает всё, что я ему рассказываю. Он не перебивает, при этом не забывая гладить малышек. Сашка просто самый лучший папа, я вижу это, начиная улыбаться, хотя рассказываю о не самых простых вещах. Ему не очень нравится, что он слышит, что-то явно мужа беспокоит, но вот что именно, я не понимаю.

— Возможно, корабль космический, а за прошедшие годы люди изменились, — задумчиво говорит он мне. — Но ты привыкла к войне и поверить никому не сможешь.

— Вот на что Смерть намекала! — понимаю я. — Но я всё равно не поверю никому, ты же знаешь.

— Знаю, — кивает он. — И то, что малышки здесь, показывает, что не всё так просто… Попробуй приказать кораблю защищать вас любой ценой. Если он согласится, то будет хоть какой-то шанс…

— А откуда ты это всё знаешь? — интересуюсь я.

— У меня свои сны были, маленькая, — гладит он меня по голове, а затем мы обнимаемся все вчетвером.

Стоит мне только проснуться, я сразу обращаюсь к Фрицу, надеюсь на то, что он меня услышит. Что это за сны, почему они нам снятся, я не знаю, но уверена: не будь их, я точно не выжила бы вообще. Потому что без Сашки не представляю себе никакой жизни. Но вот то, что дети появились во сне — это что-то значит? Чему муж так загадочно улыбался? И что у него за «свои» сны?

— Фриц! Слышишь меня? — громко спрашиваю я.

— Ответ положительный, — доносится от него.

— Ты можешь защитить нас ото всех, даже от других людей? — интересуюсь я. — Они способны нанести нам вред, особенно моим малышкам!

— Я буду защищать экипаж, — звучит через мгновение. — Пока экипаж не сочтёт внешние условия безопасными.

Ну вот, какая-то безопасность у нас, похоже, есть. Ну если Фриц не предаст. Надо его об оружии спросить, да только серьёзное оружие я вряд ли удержу сейчас — худосочной выглядит княжна, которая теперь я. Не кормили ребёнка фашисты поганые, чего ещё от них ждать…

— Как я могу быть уверенной, что ты не предашь? — интересуюсь я у духа бесплотного.

— Я не способен предать, — звучит в ответ. — Это просто невозможно.

Ладно, попробуем поверить. А пока надо погладить малышек, озаботиться едой для них, потом поиграть, помассировать, наверное, если нужно… Нужно книжку какую найти по тому, как ухаживать за моими волшебными доченьками. Искупать ещё хорошо будет, причём всех троих, потому что есть у меня нехорошее подозрение. А учитывая, что волосы у меня довольно короткие, то это почти уверенность — меня зачем-то стремились унизить, но при этом спасли. В общем, ничего не понятно, что здесь происходит. А если непонятно, то будем действовать так, как привыкли.

— Фриц, малышек надо покормить и напоить, — сообщаю я прячущемуся недобитку. — Меня тоже неплохо бы, тощая же, как из Смольного!

— Принято, — слышу я в ответ.

Вот и хорошо, что он немногословный, не надо думать о том, что мне сказать хотят и как обмануть. Не верю я ему ни на грош, вот что. Да и с чего мне ему верить-то? Вот то-то и оно. Пока что я просто уверена в том, что травить нас не в интересах этого недобитка, а что будет после — узнаем. Пока я раздумываю, в открывшуюся дверь въезжает уже знакомая тележка с блюдами.

Подняв крышку, понимаю: еда у нас однообразная, но хоть такая лучше, чем совсем никакой. Котята, кажется, со мной согласны, хотя точно не голодали, но едят с аппетитом, хотя есть у меня ощущение, что из моих рук они и битое стекло ели бы с таким же удовольствием. Доченьки мои золотые, два родных ангелочка, и неважно, как они выглядят. Они мои доченьки. Точка.

Спасти детей

Малышек надо искупать, но осторожно, как котят. Помню, у школьной подруги была кошка, она рассказывала, как купают кошек, что-то я помню. А так как шерсти у них нет, то нужно искупать обязательно. Не знаю, как с ними правильно обращаться, и спросить… Спросить!

— Фриц, можно ли узнать, как ухаживать за моими дочками? — интересуюсь я у недобитка.

Тут мне вспоминается «Рот фронт» — они же не были фашистами? А вдруг этот фриц не недобиток, а наш, но помогающий тайно, как разведчик или партизан? Решено, пока не буду его недобитком называть, а там посмотрим. Но вопрос того, как отличаются доченьки от людей физиологически, мне очень важен, я же не хочу им вред нанести. И вот пока они отдыхают, я интересуюсь у Фрица.

— Правила ухода за