Выжить в битве за Ржев. Том 4 - Августин Ангелов

— Кто это? — спросила Клавдия, и голос ее сел.

Ловец похолодел. Не от снега. От того, что увидел в ее глазах. Не просто ревность — растерянность. Боль. И что-то еще, темное, что она старалась спрятать.

Он пробормотал:

— Клава, дай объяснить…

— Я спросила, кто это у тебя на светящейся фотографии? — Она не повысила голоса. Но ее ледяной тон показался Ловцу страшнее крика. — Любовница? Жена? Та самая Полина? Но Полина, вроде, в Поречной, и вряд ли может так шикарно выглядеть…

— Это не Полина, — глухо сказал Ловец.

Клава не отдавала смартфон. Держала его осторожно, словно гранату без чеки. Экран погас. Но она, словно интуитивно поняв принцип работы, снова ткнула в стекло пальцем. И фотография вновь смотрела на нее с этого неведомого устройства, такого тонкого, такого чужого, без единой кнопки — только гладкое стекло и свет изнутри.

— Я никогда раньше не видела таких ярких фотографий с подсветкой, — Клавдия подняла глаза на Ловца.

В ее взгляде уже не было растерянности. Был холодный, спокойный вопрос. Так следователь смотрит на преступника, когда уже все понял, но хочет услышать признание.

И Клава проговорила:

— Что это за вещица, Коля? У немцев такого нет. У наших — тем более. Это явно не в Советском Союзе сделано. Я видела разные трофейные штуки. И лендлизовские тоже. Но такого я не встречала никогда…

В этот момент девушка ткнула в стекло смартфона другой рукой, проведя пальцем по экрану. И фотография сменилась. Там стояла Лена на фоне моря в очень откровенном купальнике. И санитарка удивилась еще больше.

А Ловец молчал. Внутри у него все оборвалось. Он знал, что рано или поздно это может случится. Что кто-то посторонний когда-нибудь увидит смартфон, раскроет тайну. Но попаданец надеялся, что это произойдет не так. Не в объятиях с женщиной, не в ту секунду, когда, казалось, можно было на минуту забыть, что он не отсюда…

— Клава, — пробормотал он, вставая со снега и отряхиваясь. — В то, что я сейчас скажу… Ты просто не поверишь.

Рекс, до этого бегающий в стороне, вдруг подошел и внимательно смотрел на них, переводя взгляд с одного на другого.

— Попробуй, удиви меня еще больше, — она встала напротив, продолжая держать смартфон в руке. — Я видела много мертвых. Я прибинтовывала кишки под пулями к распоротым животам. Я держала за руки умирающих, которые звали маму. Мне раненые много всякого рассказывали. Я, может, и не слишком образованная, но и не дура. Так что говори.

Ловец выдохнул. Звезды светили над головой. Холодные и чужие…

— Я не из этого времени, — сказал он просто.

Клавдия не дрогнула. Не засмеялась. Не заплакала. Только смотрела, и в этом взгляде было столько силы, что Ловец понял: она ждала чего-то подобного. Не такого, конечно, но — явно необычного.

— И откуда же ты? — спросила она.

— Из будущего. Из двадцать первого века. — Он кивнул на смартфон. — Эта штука — телефон без провода. Там, откуда я, такие есть у всех. С их помощью люди общаются на любом расстоянии, разговаривают, посылают сообщения, читают книги, смотрят кино. И хранят память.

— Память? — Клавдия снова посмотрела на экран, где застыла улыбка красивой девушки.

— Это Лена, — сказал Ловец, и голос его дрогнул. — Моя бывшая… В той жизни. Пойми, она осталась там навсегда.

Клавдия молчала долго. Пальцы ее погладили холодный корпус смартфона, словно она пыталась почувствовать ту, другую женщину, которая осталась там — в далеком будущем.

— Ты любил ее, — сказала она не вопросом, а утверждением.

— Любил, — честно ответил Ловец. — И потерял до того, как попал сюда. Она предала меня…

— Поэтому ты такой, — тихо сказала Клавдия. — Поэтому воюешь, как одержимый. Поэтому не боишься пуль. Боишься другого. Что снова полюбишь — и снова потеряешь.

— Да, — кивнул он. — Только учти, что вся эта информация про мое попадание сюда строго секретная.

— Само собой, — она протянула ему смартфон обратно. Ловец взял, и на секунду их пальцы соприкоснулись. Девушка уже смотрела на Ловца не как следователь. По-своему, по-женски, но она все поняла.

— Чодо был прав, — вдруг сказала Клавдия, и в голосе ее послышалась странная усмешка.

— В чем? — Ловец удивленно поднял бровь.

— Он тебя шаманом назвал сегодня, когда я его перевязывала, — она снова посмотрела на Ловцу с улыбкой. — Говорит: «Ловец — не просто воин. Он воин-шаман. Видит то, чего не видим мы, знает, где враг. Знает, как обмануть смерть. Такие рождаются раз в сто лет. Их духи ведут».

Ловец усмехнулся, но усмешка вышла кривой.

— А ты? — спросил он. — Ты в это веришь?

— Я верю своим глазам, — Клавдия кивнула на смартфон. — И я верю человеку, который вытащил из котла целую армию, а сам не спит ночами, потому что ему жалко каждого погибшего. — Она вдруг подалась вперед, коснулась его щеки ладонью — теплой, несмотря на мороз. — Мне плевать, откуда ты, Коля. Из будущего, из прошлого, с Луны или с Марса, — не важно. Важно, что ты здесь. Сейчас. Со мной.

— Клава я не знаю, что будет с нами завтра в рейде. У меня в смартфоне нет такой информации… — проговорил попаданец.

— Ничего не говори, — она закрыла ему рот пальцами. — Не надо обещать. Война не терпит обещаний. Просто… — она убрала руку, и в глазах ее блеснули слезы, которые она не стыдилась больше прятать, — просто не умирай, ладно? Очень тебя прошу. Как женщина. Не как санитарка. Как женщина, которая… — она запнулась, но взяла себя в руки, закончив фразу, — которая решила, что ты ее мужчина. И мне наплевать, что там, в твоем будущем, была какая-то Лена. Ее больше нет. А я — есть. И я не отступлю.

Она снова поцеловала его — коротко и крепко. Потом повалила в снег, уже со смехом, по-хозяйски. Потом, когда они вдоволь повалялись в снегу вдвоем, она встала, отряхнула снег, протянула руку.

— Вставай, майор. А то еще простынешь, и лечить тебя мне придется. А у меня, между прочим, почти ничего из лекарств нету. Выдали в большом количестве только йод, вату и бинты.