Выжить в битве за Ржев. Том 4 - Августин Ангелов

class="p1">Ловец поднялся, сунул смартфон теперь уже в свою командирскую сумку, выключив его. Рекс, который все это время бродил где-то рядом, охраняя хозяина, пока тот валялся в снегу с женщиной, вдруг подошел к Клавдии, ткнулся носом в ее ладонь и тихонько лизнул.

— Смотри, — усмехнулась она, погладив Рекса, — пес одобряет наши отношения. А он, между прочим, в людях разбирается лучше любого особиста.

— Это точно, — Ловец тоже погладил Рекса по голове. — Между прочим, пес сразу понял, что ты своя.

Довольная Клавдия взяла Ловца под руку, и они медленно пошли к бараку — вдвоем в наступившей уже звездной ночи. А Рекс семенил позади.

— Коля, — сказала Клавдия, когда барак уже показался из-за елок. — А что там, в том твоем будущем… война закончилась?

— Закончилась, — ответил он. — Мы победили.

— И долго до победы? — поинтересовалась девушка.

Ловец помолчал. Потом сказал правду:

— Там война длилась еще три года. Три года битв и потерь.

Клавдия вздохнула, прижалась плечом к его плечу, проговорила:

— Ничего, Коля. Переживем. Мы крепкие. А теперь — пошли по койкам. Я — в свой медпункт к девчонкам. Ты — к своим бойцам. А завтра вместе пойдем в рейд.

Они снова остановились, поцеловались на прощание и пошли каждый себе. А Рекс, первым добежав до крыльца, обернулся, взглянул на хозяина. В собачьем сознании пульсировало что-то свое, инстинктивное: «Все правильно, вожак. Теперь стая еще крепче».

«Да, дружище, — мысленно ответил Ловец, потрепав пса по загривку. — Я на это надеюсь».

Глава 14

Утро встретило Ловца не только морозом и ярким солнцем, но и непривычной суетой у крыльца штабного барака. Еще издали он увидел Угрюмова. Майор госбезопасности стоял на крыльце, покуривая папироску. Он смотрел, как подъезжает черная легковая машина. Когда автомобиль остановился, из него выбрался незнакомый человек средних лет в новеньком белом командирском полушубке, в валенках и в шапке-ушанке с красной звездой. Невысокий и плотный, с новенькими петлицами в две шпалы и со звездами, нашитыми на рукавах. Батальонный комиссар. При нем — вещмешок, сумка-планшет и видавший виды чемодан, перетянутый ремнями.

— Здравия желаю, Петр Николаевич, — Ловец подошел, козырнул. — Что за гость?

Угрюмов усмехнулся, проговорил тихо:

— А это, Николай, нам политотдел фронта подарочек прислал. Знакомься.

Незнакомец, заметив на крыльце двух майоров, вытянулся, попытался щелкнуть каблуками по-старорежимному, но у валенок каблуков не имелось, а с выправкой у него явно было не ахти. И это сразу выдавало в нем не кадрового военного, а партийного работника, недавно надевшего форму.

— Батальонный комиссар Моисей Абрамович Липшиц, — представился прибывший зычным, чуть хрипловатым голосом. — Направлен в ваше распоряжение для организации партийно-политической работы среди личного состава особого отряда «Ночной глаз».

Ловец молчал. Рекс, прибежавший к штабу следом за хозяином и державшийся рядом с ним, вдруг поднял голову и навострил уши. Шерсть на загривке чуть приподнялась. Пес сделал шаг назад — не зарычал, но и приветливости не проявил. Только посмотрел на Ловца, посылая хозяину свою простую собачью мысль: «Это чужой. Не из нашей стаи».

— Николай Епифанов, командир отряда, — Ловец протянул руку. Рукопожатие Лившица показалось сухим и торопливым. Комиссар словно боялся, что майор передумает и не примет его.

— А мы, признаться, не ждали, — заметил Угрюмов, тоже пожимая руку прибывшему.

— Это я уже понял, — Липшиц окинул взглядом бойцов, которые строились на плацу. Потом продолжил говорить, повысив тон:

— Но, товарищ майор государственной безопасности, это же непорядок! Большая диверсионная группа уходит за линию фронта — и без политработника! А как же воспитательная работа? Как же агитация? Как же партийный контроль? Потому, как только в нашем политотделе при штабе фронта узнали, так сразу и откомандировали меня к вам на подмогу.

Ловец подал голос:

— Товарищ батальонный комиссар, вы в курсе, куда мы идем? За линию фронта. В немецкий тыл. В промороженный лес, где снега по пояс. Там не до политинформаций. Там бы живыми остаться.

— Тем более, — Липшиц не смутился. — Именно в тяжелых условиях роль партийного слова возрастает. Бойцы должны знать, за что они воюют, за какую замечательную партию и за какого мудрого вождя кровь проливают. А без политработника — сами знаете, всякое бывает. И паника, и мародерство, и… — он запнулся, бросил взгляд на Рекса, отступившего за спину Ловца, — и прочие эксцессы.

Внимательные глаза пса следили за комиссаром с неодобрением. Ловец перевел взгляд на Угрюмова. Тот едва заметно пожал плечами, словно бы говоря: «Что поделать, раз сверху навязали, придется как-то уживаться».

— Хорошо, — сказал Ловец. — Раз политотдел фронта прислал — значит, нужен нам комиссар. Наверху виднее. Только сразу предупреждаю: у нас не санаторий. Каждый боец при деле. Лишних ртов не кормим. На лыжах придется идти долго, до полного изнеможения. Без лыж и вовсе идти не сможете. В снег провалитесь. А нести вас никто не будет. Бойцы и без того нагружены оружием и припасами для рейда в тыл врага.

Липшиц обиженно поджал губы.

— Я не лишний рот, товарищ майор. Я — комиссар с комиссарским опытом гражданской войны. Имею партийный стаж с двадцатого года. И, между прочим, стрелять неплохо умею. Да и ходить на лыжах — тоже. Я еще в Империалистическую в роте пластунов воевал. Там нас всему учили.

— Посмотрим, — коротко бросил Ловец и зашагал к плацу, где Смирнов уже построил бойцов. — Рекс, ко мне.

Пес, еще раз окинув комиссара подозрительным взглядом, трусцой побежал за хозяином.

* * *

Внутри барака с самого утра уже кипела жизнь. Закончив утреннюю пробежку вместе с бойцами и отправив их на завтрак, Ловец решил навестить Клаву. В медпункте, расположенном в противоположном конце длинной постройки, Клавдия, как заправский командир, отдавала распоряжения двум молоденьким девушкам в новеньких шинелях, перешитых на женские фигуры. Одна — круглолицая, румяная, с толстой русой косой. Вторая — чернявая, остроглазая, с тонкими, нервными пальцами, которые теребили край санитарной сумки.

— Это Маша, — Клавдия кивнула на круглолицую. — Из-под Рязани. В госпитале работала, раненых выхаживала. На лыжах — с детства.

— Я на лыжах — как рыба в воде, — звонко отрапортовала Маша, и глаза ее засияли.

— А это Валя, — Клавдия перевела взгляд на чернявую. — Из Москвы. Медицинское училище как окончила, так