Выжить в битве за Ржев. Том 4 - Августин Ангелов

— А как же Судоплатов? — спросил Панасюк. — Говорят, он Ловца к себе переманивал.

— Переманивал, — кивнул Смирнов. — Но Угрюмов не отдал. Отстоял.

— Значит, есть в нем все-таки тепло человеческое, а не только дерьмо начальственное… — сказал Ковалев.

— Тише! Отставить такие разговоры! При чем тут начальство и дерьмо? — возразил Смирнов. — За такие слова и загреметь под арест можно.

Но за Ковалева вступился Панасюк:

— А что по-твоему, Володя, начальство по нужде не ходит? Все мы люди. Немецкие пулеметы дерьмо и кровь из всех вышибают одинаково. Что из рядового красноармейца, что из генерала. Смерть всех ровняет. Но когда командир о тебе думает, это много значит.

Рекс, уставший от людских разговоров, снова улегся на шинель, положив голову на лапы. Он слушал голоса людей, и они успокаивали его. Эти люди были частью стаи. Они заботились о нем, кормили его, гладили. И он был готов защищать их, как защищал бы свою собственную семью.

В комнату заглянул один из бойцов — молодой десантник, тот самый, с обмороженным ухом, который чудом остался жив в рейде.

— Товарищи командиры, докладываю. На кухне каша поспела, — сказал он. — Разрешите идти кормиться?

— Иди, — кивнул Смирнов. — И остальным скажи. А мы скоро подойдем.

Десантник убежал по длинному коридору барака сообщить радостную весть бойцам.

— Ну что, — сказал Панасюк, поднимаясь, — пойдем, поедим. А то завтра снова в бой идти, а живот совсем похудел.

— Идем, — согласился Ковалев.

Они вышли из комнаты. Смирнов остался с Ветровым и, погрозив связисту кулаком, проговорил:

— В следующий раз, если сболтнешь лишнее про Ловца, в морду дам. Понял?

— Понял, виноват, — потупился Ветров.

* * *

Когда доехали, уже стемнело. Рядом с бараком, где теперь разместили группу, слышались голоса бойцов, где-то вдалеке лаяла собака. Угрюмов припарковал броневик у крыльца, но не глушил мотор.

— Иди, отдыхай, — сказал он Ловцу. — Завтра тяжелый день. Надо проверить готовность группы, провести последние стрельбы, проверить экипировку, уточнить маршрут. А я поеду к себе в штаб, писать докладную о «ценном немецком агенте» своему начальнику Абакумову.

— Вы тоже устали баранку броневика крутить, я знаю, что это нелегко без усилителя руля, — заметил Ловец.

— Ничего. Все усталые, когда идет война, — ответил Угрюмов. — Иди, Николай. Рекса своего забери у Смирнова. Пес, поди, заждался.

Ловец выбрался из броневика, захлопнув тяжелую дверцу, а Угрюмов развернул машину и уехал в сторону штаба в Можайске. Попаданец постоял, глядя вслед броневику, потом повернулся и пошел к бараку.

* * *

В комнате, где разместились командиры отряда, было протоплено и сильно накурено. Но там оказались лишь Смирнов и Ветров. Они сидели у стола, на котором была разложена карта. Рекс, устроившийся в углу на старой шинели вместо коврика, первым почувствовал хозяина. Пес вскочил, радостно виляя хвостом, подбежал к Ловцу, встал на задние лапы, чуть не сбив хозяина с ног, облизал лицо.

— Соскучился, дружище? — Ловец погладил Рекса и почесал за ушами. — Я тоже.

— Товарищ майор! — Смирнов встал, приветствуя командира. — Как прошла ваша встреча с командующим?

— Нормально, — Ловец прошел к столу, сел на свободный табурет. — Жуков благодарность объявил, сказал, что штаб фронта нами гордится.

— А орден вручили вам, товарищ майор? — поинтересовался Ветров.

— Пока нет. Для этого в Москву отдельно вызовут, — ответил Ловец, снимая шинель.

В комнате повисла тишина. Они думали, что командира уже наградили орденом Ленина. А, оказалось, что только объявили благодарность… И Ловцу показалось, что в их глазах читалось некоторое разочарование.

Смирнов спросил:

— А задание уточнили?

Ловец кивнул.

— Под Юхнов пойдем. Там наши десантники ждут помощи.

А Смирнов и Ветров смотрели на Ловца — спокойного, уверенного в себе, всегда знающего, что делать. И каждый из них думал: «С таким командиром не пропадешь, даже если снова будут вокруг холодные леса, болота и немцы». Они улыбнулись и вместе с Ловцом зашагали к кухне, где ждал ужин. Рекс пошел за ними, надеясь, что и ему перепадет что-нибудь вкусненькое из столовой.

Глава 13

После ужина Ловец не мог усидеть в душном бараке. Тесная комната, где накурено до синевы, а Панасюк уже травил третью байку, давила на плечи. Да и с псом надо было погулять. Он натянул шинель и поманил овчарку за собой:

— Рекс, гулять.

Пес, задремавший было у печки после обильной кормежки, когда все в столовой стремились его угостить, вскочил мгновенно — будто только и ждал этого. Хвост радостно вильнул, глаза — загорелись.

Они вышли в морозную мартовскую темень. Небо над окраиной Можайска оказалось чистым, звездным — таким, какое бывает в самое обычное мирное время. Словно и нет никакой войны. Словно смерть поставила на паузу свой промысел. Но, если приглядеться, сквозь верхушки деревьев было видно, что далеко на западе небо подсвечено багровым. В прифронтовой полосе что-то горело. Там продолжалась война. А с противоположной стороны, с востока, восходила луна.

Ловец свернул туда, где за какими-то развалинами виднелись старые ели, припорошенные снегом. Раньше на этом месте стояла какая-то усадьба. Теперь, после боев за город, от нее осталось лишь пепелище, припорошенные снегом. Но парковая аллея сохранилась почти нетронутой. Рекс бежал рядом, временами зарываясь носом в сугроб, что-то там вынюхивая, но сильно не отдаляясь. Он чувствовал настроение хозяина: немного беспокойное, тревожное. Пес остановился, поднял голову и посмотрел внимательно, словно хотел что-то сказать.

— И чего ты? — тихо спросил Ловец, глядя в глаза псу при свете луны.

Пес фыркнул, а ловец услышал его мысленный ответ: «Ты волнуешься. Я чую».

— Точно. Волнуюсь, конечно, — усмехнулся Ловец. — Умный пес. Это вам, собакам и кошкам — девять жизней дается, как в народе говорят. А мне, выходит, две жизни досталось. Только в обеих воевать приходится.

Он вздохнул, остановился у старой ели, достал из сумки-планшета смартфон, — совсем чужой предмет в этом мире, напоминающий ему о том будущем, которого, возможно, уже не будет никогда. Потому что, если все получится у них с Угрюмовым, то и будущее может сильно измениться. Ловцу хотелось верить, что изменения будут в лучшую сторону. Но, кто же знает, как оно обернется на самом деле?

Приступ