Сезон штормов - Теа (Тея) Гуанзон

Дракон всхрапнул, протяжно и глухо, подергивая усиками на морде.

Таласин рассмеялась. Взгляд Аларика потеплел.

– Он храпит почти так же громко, как ты, – заявил он.

– Как ты смеешь, я не храплю…

– Ага, скажи это моим бессонным ночам.

Голос его был так сух, что она опять засмеялась. И вновь робкая надежда заворочалась под солнцем, радуясь тому единственному отличию, в котором Таласин была уверена. Аларик не его отец.

Муж протянул руку, стряхнув с ее плеча песчинки. Таласин притворно отмахнулась, но пальцы ее остались на его руке. Она окинула взглядом берег, задержавшись на отступивших Элагби с Севраимом.

Элагби смотрел на нее с Алариком. И выглядел он… обеспокоенным.

Глава тринадцатая

Аларик чувствовал запах дракона еще долго после того, как сам ящер скрылся в Вечном море. И когда на Ненавар опустилась ночь, драконий огонь по-прежнему жег его кожу – вместе с прикосновением Таласин.

Через несколько минут ночь принесет первое в этом месяце затмение. Берега крохотного острова буквально кипели деятельностью.

В Кесатхе практика эфиромантии на свежем воздухе обычно собирала немало зрителей. Но все они, оказывая должное уважение легиону Кованных Тенью, наблюдали тихо, соблюдали дистанцию и воздерживались от действий, которые могли бы быть сочтены отвлекающими.

В Иантасе, как, к своему большому неудовольствию, выяснил Аларик, все обстояло иначе. Жители деревни и персонал замка высыпали на пляж в полном составе. Разожгли костры. Передавали друг другу бутылки с очищенным перегонкой кокосовым ликером, а для детей и трезвенников – сами кокосы, с которых срезались верхушки, обнажая кремово-белую мякоть и сладкий прозрачный сок, который можно было пить через бамбуковую соломинку.

Сначала любопытствующая толпа сгрудилась вокруг заклинателей Ахимсы, расставляющих на залитом лунным светом песке сосуды и растягивающих провода, но после нескольких веселых слов Таласин народ добродушно отступил подальше. Это было совсем не похоже на то, чего боялся двор Доминиона всего несколько месяцев назад. Не было взглядов, устремленных, точно на защитные талисманы, на клетки сариманов, не было панических криков, сопровождавших призыв Алариком Врат Теней на банкете.

– Люди боятся того, чего не знают, – сказала Таласин, заметив его недоумение. – Нас они теперь знают. И понимают, что наша магия остановит Пустопропасть. Поэтому, полагаю, они и приняли нас.

У Аларика создалось ощущение, что дело не только в этом. В мерцающем свете костров и семи лун было видно, с какой нежностью люди взирают на свою лахис'ку. И неудивительно. Таласин не только без раздумий распахнула двери своего дома для тех, кто нуждался в крыше над головой. За те два дня, что провел на острове, Аларик убедился, что она обращается со слугами как с равными. Да, такую, как она, принять нетрудно.

– Ваши величества! – Несколько нетвердой походкой, протягивая бутылку, к ним подошел Севраим. – Может, соблазнитесь?

– Почему ты пьешь на посту? – прорычал Аларик.

Легионер надулся.

– Здесь тебя не от чего защищать, а предполагать обратное было бы оскорбительно для гостеприимства лахис'ки. – Он помахал бутылкой под носом вышеупомянутой лахис'ки, и Аларик даже со своего места уловил сильный запах перебродившего кокосового сока.

Таласин, слегка побледнев, попятилась. Даже не задумываясь о странности своей реакции, повинуясь какому-то смутному первобытному инстинкту, Аларик, оскалившись, шагнул вперед, встав между ней и Севраимом.

И легионер бежал. Может, потому, что был пьян, а может, потому, что впервые за долгое-долгое время Аларик ответил на его фиглярство чем-то большим, чем скупая терпимость. Так или иначе, легионер, постоянно спотыкаясь, поспешно отступил к безопасному костру.

Когда Аларик повернулся к жене, та тревога, что внезапно охватила ее, будто прошла, но ему нужно было убедиться.

– С тобой…

– Все в порядке, – перебила его Таласин. – Просто… просто мне не нравится запах этого напитка.

Ее слова имели смысл, но только сейчас Аларик осознал, что никогда не видел, чтобы она пила больше пары глотков вина – и ни разу не осушила бокал до дна. Вчера за ужином она пила лишь воду. Однако, прежде чем он задумался об этом всерьез, Ишан Вайкар подозвала их к усиливающему контуру.

– Воистину, я довольна! – Подтверждая свои слова, дайя радостно подпрыгивала – насколько позволяли протез и мягкий песок. – У нас возникла идея увеличить радиус действия, добавив к эфирным ядрам несколько нитей Громпути. Это сулит многообещающие результаты – благодаря способности молний и грома перемещаться. Если мы добьемся успеха, магия затмения их величеств сумеет полностью окружить бездну, из которой вырывается Пустопропасть! Но, – она лучезарно улыбнулась, – давайте начнем с этой полоски пляжа.

Аларик с сомнением посмотрел на сосуды, содержащие сияющую смесь крови саримана и дождевой магии, впервые увиденную им в атриуме Купола Небес. Но на сей раз что-то было иначе. Сапфировые ядра с рубиновыми вкраплениями рассекали прожилки белого жара Громпути, нервно потрескивающие в своих клетках-кристаллах.

Похоже, их с Таласин мысли текли в одном направлении.

– Это безопасно? – спросила она Ишан.

– Сперва было небезопасно, – с воодушевлением ответила дайя. – Моей помощнице чуть не оторвало пальцы. Хуже шутих! Однако, полагаю, мы подобрали правильные пропорции.

Таласин с кривоватой улыбкой взглянула на Аларика:

– Приятно было познакомиться.

– Взаимно, – съязвил он.

Заклинатели Ахимсы хотели сначала проверить, сможет ли Таласин призвать магию затмения с кем-то из других Кованных Тенью. Поэтому, когда Седьмая луна Лира сделалась кроваво-красной, Севраим храбро метнул в нее нож.

Нож, выкованный из тени, тонкий, смертоносный, невесомый, как рассекаемый им воздух. Клинок несся к Таласин по неровной траектории, и серебряные нити эфира мерцали на его черном лезвии.

Но вместо того, чтобы закрыться щитом, Таласин сотворила пылающий меч и рубанула по ножу, когда тот был уже в считаных дюймах от ее груди. Под ударом света тень раскололась пополам и исчезла. А Таласин, не поглощенная черно-золотой сферой объединенной магии, застыла с сияющим клинком наперевес, глядя поверх огненной дымки в глаза Севраиму.

Барьера не было. Несмотря на затмение.

Легионер добродушно развел руками:

– Похоже, создавать щит света-и-тени у твоей жены получается только с тобой, – сказал он, пристально глядя на Аларика.

– Весьма любопытно, – пробормотала Ишан. – Тут, несомненно, дело в крови. Не знаю только, Дома Оссинаст или Ивралис.

Таласин тоже не знала. Но когда Аларик выступил вперед, оказавшись лицом к лицу с ней в усиливающем контуре, она слишком почувствовала охватившее ее странное облегчение. Облегчение от того, что щит остался чем-то, принадлежащим лишь