Сезон штормов - Теа (Тея) Гуанзон

Потом Таласин будет часто гадать, как это выглядело со стороны: завеса Светополотна и Врат Теней, разворачивающаяся от кромки воды, растягивающаяся и изгибающаяся, заключающая пляж и всех, стоящих на нем, в мерцающую сферу. Эфирные ядра вспыхивали и потрескивали в своих сосудах, луны Лира плясали в небесах, а половинка их седьмой сестры подернулась багрянцем.

– Чудесно, чудесно! – Ишан вместе с другими заклинателями вскинула руки, тщательно контролируя энергию, текущую по раскаленной проволоке, соединяющей сосуды. – Посмотрим, долго ли мы сможем продолжать в том же духе!

Впервые кто-то, кроме Аларика, оказался вместе с Таласин в сфере света-и-тени. Ишан стояла достаточно близко, чтобы рев магии не заглушал ее указаний, но разобрать, что говорили зрители, находящиеся чуть дальше от воды, не представлялось возможным. Из-за того, что барьер приглушал лунные лучи, а пряди Врат Теней заслоняли костер, Таласин видела других ненаварцев, с благоговением озирающихся по сторонам, лишь при коротких сполохах эфира. Мельком она заметила мальчишеское восхищение на лице Элагби, потом Светополотно сместилось, и отец исчез из вида.

Аларик, однако, стоял совсем рядом. Она видела его даже слишком ясно. Глаза его сверкали ледяным серебром, фигуру окутывали сети резких светотеней, эфемерных, как сон, который, возможно, она видела когда-то.

– Таласин, ты не сосредотачиваешься! – рявкнул он, разрушая иллюзию.

Она нахмурилась, вновь разозлившись, но послушно постаралась не отвлекаться. Магия, льющаяся из кончиков ее пальцев, сгустилась и воспарила сквозь дымку на гребни усилителей. Песок вокруг ног завихрился, подстегиваемый сверхъестественным ветром.

В последний раз Таласин создавала барьер вместе с Алариком в усиливающем контуре в атриуме Купола Небес, и тогда она почувствовала, как магия ее встает на крыло, взлетает, становясь чем-то бо́льшим. Здесь и сейчас, на пляже Иантаса, с эфирными ядрами, модифицированными для проецирования барьера на большее расстояние, это было почти так же, но… иначе. Чем дольше Таласин работала, тем острее чувствовала, как внутри нее, под сердцем, вдоль позвоночника, что-то открывается.

Она не имела права подвести людей; у нее не было выбора, кроме как претерпеть это ощущение то ли страха, то ли трепета, то ли пробуждения чего-то. Капли пота выступили на висках, а быстрый взгляд на Аларика – побледневшего, сжавшего зубы – показал, что и он справляется не лучше.

Вскоре, похоже, была достигнута некая критическая точка, и сосуды лопнули. Провода коротили один за другим, мир расплывался, утонув в стеклянных осколках, дожде и молниях. Ошеломленная Таласин утратила концентрацию, и барьер света-и-тени осел, провалившись сам в себя, разлетелся стремительно тающими клубами, когда заклинатели перенаправили массу взорвавшихся эфирных ядер в океан, пока кто-нибудь не пострадал.

– Не настолько стабилен, как я думала, – проворчала Ишан. – Но полчаса продержался, так что кое-чего мы добились. Нескольких мелких поправок… – Она резко замолчала, встревожившись. – Ваша светлость? Вы дрожите…

Таласин вся горела. Неужели действительно прошло всего тридцать минут? Ей казалось, гораздо больше. Горло пересохло, каждая клеточка тела пылала словно в огне. «Солнечный удар», – пронеслось в голове. Как безжалостным летом в Великой Степи. Слишком много света, слишком много тепла. Она сделала шаг к воде со смутным желанием утопиться в Вечном море. Она сделала бы что угодно ради секундного облегчения, но предательский песок поехал под ногой, и она, не удержавшись, упала…

Нет, не упала. Аларик подхватил. Сильные руки поймали Таласин, прижали к широкой крепкой груди. Облегчение наступило мгновенно, повсюду, где соприкоснулась их кожа. Пылающий лоб прижался ко впадинке между его ключицами, одна его ладонь лежала на ее плече, другая – на пояснице. Прохлада растекалась по телу. Рев света сделался глуше.

Аларик тоже дрожал. Нет, трясся. Зубы его клацали. Он был холоден, как лед. Таласин крепче прижалась к его груди, обнимая, без единой мысли в голове, только с желанием принести ему хоть какое-то утешение. Ее левая рука скользнула под его рубашку, распластавшись по ходящим ходуном мышцам живота. Его дрожь постепенно затихала, а дыхание выравнивалось – вместе с ее собственным.

Моргая, Таласин смотрела поверх плеча Аларика на затмение, не зная, как объяснить произошедшее. Мир вновь обрушился на нее суматохой – вокруг толпились люди, звенели озабоченные голоса… заклинатели Ахимсы кричали, чтобы все опасались битого стекла, усеявшего пляж, отражающего своими зазубренными краями звездный свет… Волны бились о берег.

Элагби протолкался сквозь толпу, схватил Таласин за руку, осторожно вырвал ее из рук Аларика.

– Дорогая моя, что случилось? – Придерживая дочь за плечи, он осматривал ее с головы до ног. – Тебе плохо?

– Жарко, – прохрипела Таласин. – Слишком жарко.

Она взглянула на Аларика.

– А мне холодно, – сказал он. – Как… как зимой в горах.

Если его ощущения были такими же неистовыми, как ее, и при этом он нашел в себе силы поддержать…

Но Кованные Тенью привычны к боли. Вела рассказывала. Таласин вдруг страшно захотелось снова обнять Аларика, и на одну ужасную секунду она дико разозлилась на своего отца за то, что он оттащил ее.

Ишан откровенно почесывала затылок, и Таласин ощутила знакомый укол вины – за то, что была вечным источником всех проблем дайи, сколько они знали друг друга.

– Магия затмения, усилители – все это совершенно новые области. Литературы по ним не существует, – сказала наконец Ишан. – Возможно, разработанные нами контуры изменили эфирную магию их величеств на каком-то внутреннем уровне.

– И никто не счел нужным сообщить мне о риске? – В голосе Аларика звучала тихая неприкрытая ярость, заставившая Таласин вспомнить морскую воду, бурлившую сегодня днем у морды дракона. Рябь на ее поверхности служила слабым намеком на породившее эту рябь пекло. – За все то время, что я подвергаюсь экспериментам, никто не счел разумным предупредить о том, что моя магия будет изменена?

Ишан, явно озадаченная тем, что ее отчитывает мужчина, быстро опомнилась и расправила плечи:

– Я не могла предупредить вас о рисках, о которых сама не знала, император Аларик. Как и сказала, эта область совершенно нова и для нас.

– Однако у вас хватило смелости действовать так, словно вы знаете, что делаете, – прошипел он. – Магия тени – вот то, что стоит между моим народом и нависшими над ним угрозами. Если что-то ослабит или нарушит мою магию, я не смогу защитить людей. Если бы эти ваши хитроумные приспособления убили нас с лахис'кой, все наши планы пошли бы прахом. Мы по глупости вверили все…

– Ваше величество. – Таласин вцепилась в его рукав, пока он не назвал одну из самых могущественных аристократок Доминиона шарлатанкой или еще кем похуже.

И когда Аларик перевел на нее свирепый взгляд, она разглядела скрывающийся за злобой страх – и поняла его