Его Сиятельство Вовчик. Часть 3 - Тимур Машуков

Высочество пока нельзя назвать моей невестой, — с тем же равнодушием ответил я, про себя добавив, что, возможно, она никогда ею и не станет. И кажется, последний посыл уловила и царица. — Мы и вы лишь обозначили намерения. Быть может, я Вас не устрою как жених. Или ее.

— Скажите откровенно, а она вас устраивает? — остановившись, царица посмотрела мне в глаза.

— Родители отнеслись к ней благосклонно.

— А вы? — настойчиво повторила она. — Вы сами, княжич, как к ней относитесь?

— Знаете, Ваше Величество, меня предупреждали, что излишняя откровенность в стенах вашего дворца может быть чревата проблемами, в том числе и со здоровьем… Но в данный момент я считаю, что имею право на честность — в России я относился к ней как к красивой девушке, которая может стать мне кем-то близким.

— А теперь?

— А теперь мне все равно.

— И что же заставило вас изменить свое мнение о ней? Говорите прямо. Я требую честного ответа!

— Почему бы вам не поговорить об этом со своей дочерью, Ваше Величество, и не потребовать от нее, как от вашей подданной, ответа? — так я намекнул ей, что она может засунуть свои требования в свой упругий зад. Я русский, и мне похер на ее хотелки.

Она это поняла — вон, как рука дрогнула. Кажется, я вольно или невольно начал ломать им какой-то план.

Заигралась во власть царица, забыла, с кем разговаривает? Я ж не простой какой-то там жених, а представитель огромной империи, чья помощь им была жизненно необходима. И конечно, ее бесило, что надо вот так вот общаться даже не с наследником престола, а его двоюродным братом. Юнцом, от слова которого тем не менее зависело многое. И тем более странным мне казалось их отношение ко мне — вместо того, чтобы меня всячески облизывать и ублажать, они активно настраивают против себя.

Впрочем, будь на моем месте Левчик, было бы, наверное, и другое отношение. Только боюсь, он бы свалил сразу же после случая на железнодорожном вокзале. Нам тут не рады? Ну и до свидания.

А мне вот приходилось превозмогать и улыбаться — как несправедлив мир!!!

— Я вас поняла, княжич. Что ж, не смею вас больше задерживать. Я распоряжусь, чтобы вам устроили экскурсию по дворцу. А вечером мы поговорим более детально и, надеюсь, вы измените свое мнение о нас.

— Жду с нетерпением, — поклонился я и зашагал за слугой в обратном направлении по бесконечным переходам дворца.

Императрица, то есть, царица не обманула — буквально не успел я зайти в комнату, как в дверь робко постучали. На пороге оказалась прелестница в довольно откровенном по нашим понятиям наряде — коротенькая юбочка, сверху какой-то кусок полупрозрачной ткани. Соблазнительно, ага. Вот она и повела меня на экскурсию, рассказывая, что тут и как устроено.

Представилась она личной служанкой Небет— типа фрейлины по-нашему, сообщила, что всех и все тут знает и вообще готова на разные подвиги во славу Египта. Даже на то, чтобы соблазнить такого красивого и верного меня, если этого от нее потребует Родина.

Я соблазняться не пожелал, а экскурсия мне понравилась. Точней, нравилась ровно до того момента, как мы дошли до административной части дворца, где сидели всякие чиновники. Не секретные — так, секретари, принимающие просителей.

Большое помещение было заставлено столами, за которыми сидел и стар, и млад, что писали, делали вид, что выслушивают посетителей, а потом орали на них. И это все происходило прямо вот так, у всех на виду, дабы не возник соблазн потребовать или вручить взятку.

Это мне понравилось — не люблю всяких мздоимцев. Взял на заметку, потому как и у врага достойно учиться. Хотя эти нам пока не враги. Вроде.

Да, что-то я отвлекся. Показала мне моя сопровождающая, значит, это большое помещение, прошли мы через него, чуть не оглохнув от стоявшего ора, а там и выход из дворца обнаружился.

На мой закономерный вопрос о том, где же охрана, мне пояснили, что вход магически защищен, и только тот, у кого есть доступ, может через него войти или выйти. Мне его дали сразу, так что я могу шастать почти везде. А там, где не везде, меня охрана не пропустит.

Вышли мы, свернули не в ту дверь, видимо, и нарвались. Заходим, а там всякие расфуфыренные павлины и павлиншы с минимальным количеством одежды, а то и вообще без нее, бухают, предаются развр… светским беседам, и все это под громкий смех и музыку.

Моя спутница как-то резко покраснела — кстати, ее зовут… Блин, забыл! В общем, она тут же сдала назад, а, но там как раз был я, вот она и уперлась в меня. Попкой, упругой, сильно. А у меня сразу сработал рефлекс, и нижний друг поднял голову — он-то мне почти не подчиняется.

Та ойкнула, дернулась вперед — и тут нас заметили.

— Эй, Анакссилайя!

Блин, язык с их имен сломаешь, в общем, я буду звать ее Ан.

— Иди сюда! — заорал ей вьюноша с членом стоя… В смысле, со взором горящим. — Я покажу тебе, как умею любить!

Но она оказалась девушкой не любопытной и опять попыталась скрыться за дверью, забыв, что я по-прежнему стою позади и у меня стоит.

А чего вы хотели? Дамы тут собрались телесами богатые, хоть и стройные в интересных местах. Тем более, даже если я диете, то все равно же могу посмотреть меню?

Ан опять ойкнула, опять сделала попытку сбежать, ее ноги заплелись и она бы точно рухнула, если бы я не успел ее нежно подхватить.

Она сразу впала в ступор — видать, няшка-недотрога.

Я замер, медленно потянул ее к себе. Она опомнилась, зажмурила глаза, вытянула губки — наверное, помаду так лучше видно. Момент сложился интимный, романтический, но увы… Наше безмолвное притяжение не понравилось тому, у которого стоял и горел.

— Я не понял, все ли я понял! — взревел он, сразу всем дав понять, что он дурак. — Как ты смеешь, безродный варвар, прикасаться к госпоже⁈

Госпожа опомнилась, резко выпрямилась, глазки засверкали…

— Для тебя, мудак, я Его Сиятельство княжич Романов. История моей страны намного древней, чем твоя. История моего рода намного старше твоей, холоп, и моя мать — благочестивая благородная женщина, родившая меня в законном браке с моим сиятельным отцом, в отличии от незаконнорожденного тебя. У нас свинью, встретившую гостя в таком виде, закололи бы и похоронили на кладбище для всякого отребья. Так что заткнись, пока я твой поганый язык не