Кошмар для инспектора, или Скандал в академии магии - Наталия Журавликова

— А почему же они все остальные артефакты там же не оставили? — прищурился Ишер.

— Местеры! — возмутился судья. — Вы превращаете заседание в балаган!

— Прошу меня за это извинить, ваша честь, — изысканно склонил голову Родрик, — я высказываю обоснованное сомнение. Не хочется, чтобы настоящий преступник продолжал свои злодеяния. К тому же мису Элмин помогла мне получить ценные сведения от министра Ринера. Можно сказать, она содействовала расследованию по своей воле. Я оформил его новые показания.

Родрик вытащил из папки два листка бумаги и положил их перед судьей.

Тот с опаской глянул в документы.

— Почему же вы не дали мне это раньше?

— Хотел перепроверить данные. И могу сказать, что да, Гвинер Ринер действительно подписал еще несколько постановлений под влиянием своей неизвестной возлюбленной. В частности, он давал новые, особые полномочия деканам академии женской магии Далиэша. Всем деканам. И нам стоит изучить список допущений для каждого из них, чтобы понять, какие даны просто для прикрытия, а что было самоцелью.

Вот это да! Министр магии дал нам какие-то привилегии, а мы даже не в курсе были. Значит, что-то должно было “выстрелить”, когда настоящий преступник решит наконец воспользоваться результатами своего труда.

— И какой толк в постановлениях, о которых не знают деканы?

— Они изданы задним числом. И направлены на почту ректората. С соответствующими указаниями для ректора Грика. Все оформлено так, чтобы у него не возникло мыслей, будто эти постановления были изданы в момент помутнения сознания.

— Как все сложно, — вздохнул судья, — и если честно, даже это не доказывает, что мы идем по ложному пути. Я склонен считать Лавинию Элмин виновной.

— У меня есть еще один протокол, — сказал Ишер спокойно, извлекая из папки еще один листок, — показания свидетеля, который видел декана Элмин гуляющей поздно вечером в парке. Затем Лавинию заметили входящей в ее квартиру. И ночью она бродила по комнате, с ведерком мороженого. Ее силуэт в облегающем пеньюаре было очень хорошо видно на фоне подсвеченной комнаты… хотите подробностей?

Дрим вспыхнул до самых кончиков ушей, а вот остальные, включая Бетрама, очень заинтересовались.

— И что же это за свидетель? — резко спросил судья.

— Он пожелал остаться неизвестным пока что, — ответил инспектор, — сами понимаете, не каждый будет выслеживать декана ночью. Но показания проверяются. И это дает основания для алиби.

— Бред! — рявкнул судья. Как же ему хотелось закрыть это громкое дело!

— Но и на этот бред мы обязаны обратить внимание.

— Что ж, — скорбно заметил Амадей Рипс, — я не могу не реагировать на подобные заявления. К тому же, родители мису Элмин готовы внести за нее залог. До выяснения подробностей готов пойти им навстречу и выпустить подозреваемую под домашнее наблюдение. Но вы, Ишер, будете отвечать за нее. И если она совершит новое преступление, хвост накрутят вам!

ГЛАВА 40

Процедуры, которыми сопровождался мой выход под залог, оказались не очень долгими.

Я подписала несколько документов и пообещала хорошо себя вести.

— Жаль, что вы уже уходите, — вздохнула Хельга, — вас тут уже все так полюбили!

Она слегка преувеличивала, но все равно было приятно.

— Умеете вы располагать к себе людей, Лавиния, — заметил Ишер, провожая меня к магобусу. Браслеты с меня сняли, но взяли письменное обязательство не использовать магию до окончания следствия. Обратно мы ехали вдвоем, Дрим задержался в Далиэше по делам.

— А что будет с Бетрамом? — спросила я.

— Пока посидит, — ответил Родрик, устраиваясь напротив меня в магобусе, — вы знали, что он собирался сбежать?

Я вздрогнула. И от того, что мы вновь на “вы”, и от его вопроса.

— Он с вами поделился этой информацией?

Не стоит что-то скрывать от человека, который вопреки всему поверил в мою непричастность к преступлениям. Я кивнула.

— Подкинул мне глупую записку в кашу. Предложил присоединиться.

— Вот же идиот, — сказал Родрик в сердцах, — кто же из досудебки драпает?

— Я так же подумала.

— И что, не стала бы с ним бежать? — он снова сбавил градус официальности, и я подумала, что лучше этого не делать. Потому что сердце мое вдруг заколотилось быстрее.

Это все ощущение свободы. Я слышала, когда преступники на волю выходят, они на противоположный пол бросаться начинают. Правда, думала, что для этого надо лет пять посидеть.

— Нет, я хотела его отговорить, — ответила, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— И правильно.

— Я очень благодарна тебе, — не удержавшись, я взглянула ему в глаза, — если бы не ты, кто бы еще стал разбираться в этом запутанном деле?

— Со стороны оно совершенно не кажется запутанным, Лавиния, — ответил Родрик тихо, — все выглядит очень однозначно и докопаться ни до одной улики невозможно. Кто-то отлично поработал, создавая легенду.

— Но ты ведь нашел слабые места! — возразила я.

— Нет там слабых мест, — он покачал головой.

— А как же свидетель, который видел меня … в пеньюаре? — опешила я.

— И ты правда бродила по освещенным комнатам чуть ли не в исподнем? — прищурился Родрик.

— Ох… я действительно как-то внимания на этот факт не обратила, — совсем растерялась я, — слишком обрадовалась, что хоть что-то выбивается из этого кошмара.

Мы оба замолчали, а потом меня осенило.

— Подожди, Родрик… ты…

— Да, я сдержал свое обещание лжесвидетельствовать, но немного не так, как собирался.

— Родрик! — от волнения я подскочила, забыв, что нахожусь в быстро едущем магобусе. Он как раз подпрыгнул на очередной кочке, и я не удержалась на ногах.

Инспектор успел подхватить меня, и я оказалась у него на коленях.

— Это очень опасно! — продолжала я возмущаться.

— Да, когда ты вот так сидишь, это ужасно опасно, — согласился Ишер, — особенно, если нас кто-то увидит.

И он отвел от моего лица упавшую на глаза прядь волос. Такой мимолетный, естественный жест заботы. Мое сердце совершило особенно громкий удар и словно остановилось. Я перестала дышать на несколько мгновений. Забыла, как. И продолжала глядеть в его глаза.

То, что произошло дальше, было неминуемо. Мы потянулись друг к другу одновременно, соприкасаясь губами.

Пять лет без его поцелуев. Как я вообще выжила? Правда, в нашу бытность женихом и невестой мы гораздо скромнее целовались.

Мы оторвались друг от друга, только когда магобус остановился.

В глазах моих был туман, сердце билось совершенно беспорядочно, а мыслей не было совсем.

— Сказать, что это случайно вышло, не получится, Лавиния, — хрипло произнес Родрик, помогая мне встать.

Я промолчала. Что тут возразишь?

Автоматическая дверь магобуса уехала в сторону, открывая нам путь в вечерний академгородок.

— Что мы натворили, Родрик? — я беспомощно на