Кошмар для инспектора, или Скандал в академии магии - Наталия Журавликова

— Рита принесла. Ей на день рождения родственники прислали. Надо было произнести заклинание и подумать о человеке, и тогда увидишь, чем он занят в тот самый момент.

— С этой безделушкой явно что-то не то, — взволнованно выпалил инспектор, — но это какой-то сложный морок. Ведь по сути, обнимашки с Ив у меня были. Хоть всей этой чуши про твой храп я не говорил. И в то утро я действительно с ней виделся. Поздравил ее с днем рождения и совершил нечто не очень правильное.

Сердце, в котором только появилась надежда, вновь заныло. Все же было нечто неправильное?

— Я переманил ее у вас, Вин. До того, как попасть к вам, Иветт показала себя отличной сиделкой. Она служила у моих родителей горничной, но как-то раз ей пришлось поухаживать за моей пожилой двоюродной тетушкой. И она отлично справилась. Тетушка выздоровела. А Иветт через некоторое время решила переехать в ваши края. Ее туда переманил жених.

— Он ее бросил, — вздохнула я, — и она устроилась к нам.

— Да. И буквально перед нашей свадьбой тетушка вновь заболела. На этот раз прогнозы целителей были безрадостными. По их словам, ей мог потребоваться уже постоянный уход. А характер у старой дамы отвратительный. С ней не каждый уживется, а Иветт сумела бы. После того как от тети сбежала уже пятая сиделка, я пошел на ужасный поступок. Решил поговорить с Ив и узнать, готова ли она рассмотреть обратный переезд. И потом уже повиниться перед твоими родителями. Сказать, что мол, переманиваю ценный кадр.

— И ты хотел ее уломать, когда она и без того размякшая, в свой праздник, — поняла я. Отличная стратегия, чего уж там.

— Именно. Кстати, ей я говорил про храп. Но не про твой. А тетушкин. И о том, что жду свадьбы с тобой. Но, разумеется, по другой причине!

Родрик смотрел на меня, но кажется, видел перед собой нечто другое. Он словно что-то вспоминал.

— Вин! — Ишер вскочил на ноги, в волнении подбежал ко мне, — твоя подруга Рита откуда-то раздобыла артефакт запретной магии! Их не проходят в академии, только на факультете чернокнижия, разве что. Но вам, хорошим девочкам, такого не преподавали.

— И как действует этот артефакт? — я чувствовала, как в горле пересохло, а в груди словно снежок сам по себе слепился, не давая дышать.

— Смешивает реальность и домыслы, обычно поднимает страхи смотрящего, добавляет туда что-то из действительности, что можно перемешать и получить убедительную картинку. Но что именно увидит жертва, до конца не известно.

— А Рита видела то же, что и я? Или свои страхи? — уточнила я.

— Надо почитать об этой штуке. Честно говоря, и сам-то знаю о ее существовании, потому что однажды расследовал дело, связанное с такой уликой. У меня теперь множество вопросов к твоей подруге, Вин.

— А у меня — то! — воскликнула я и удивилась звучанию своего голоса. Я гундосила, потому что всхлипывала. А по щекам уже текли ручьи. Истерика меня настигла внезапно, как весенняя гроза.

Осознав это, вместо того, чтобы успокоиться, я завыла, пугая Изюмию.

Родрик прижал меня к себе, гладя по голове, успокаивая без слов. Он понимал, почему я рыдаю. Я оплакивала свою погубленную любовь, растоптанные надежды. Одинокую юность без Родрика. Напрасно и жестоко разбитое сердце.

У нас отняли наше счастье, которое уже не вернуть. И даже если мы вытряхнем из Риты правду, сделанного не исправишь.

ГЛАВА 43

Утром я проснулась, опухшая от слез. Я смутно помнила, чем закончился вчерашний вечер. Родрик успокаивал меня, потом сбегал за водой. Выпоил, кажется литра два… ага, не только от слез я опухла. Хотя он и говорил, что вода тут же вытекает у меня из глаз.

Поняв, что эти вливания не помогают, он раздобыл где-то успокоительные травки, напоил меня ими через силу.

А я и правда не могла никак прекратить этот поток рыданий.

Все упущенные возможности выстроились передо мной рядком и по очереди подходили с докладом.

Свадебное путешествие к морю, воды которого исполняют желания. Полные любви взгляды Родрика.

Вечерние беседы у камина за чашечкой чая с зефиркой. Или без.

Любовь и поцелуи.

И самое главное — отсутствие этого: “за что он так со мной поступил?”

Я ведь не просто страдала, еще и безумно скучала по нему. Долго. Даже работа не помогала отвлечься в полной мере, пусть ее и было много. Изюмия у меня появилась отчасти чтобы чем-то заполнить эту пустоту. И на других мужчин я смотреть не хотела, мне было это странно.

И все эти пять лет я считала его предателем.

Сможет ли что-то оправдать поступок Риты? Как же она должна была меня ненавидеть, тобы такое подстроить.

Под конец вечера я чуть было не попыталась с ней связаться. Но магическое зеркало для общения у меня изъяли, как у подозреваемой. А Родрик свое давать отказался, чтобы я не спугнула возможную злодейку.

— Ты же понимаешь, что наличие у нее артефакта запретной магии не может быть простым совпадением? — убеждал он меня.

— Но вряд ли она его украла из хранилища! — не соглашалась я. — Сам подумай, до преступления было пять лет. Вряд ли она так рано начала готовиться.

— Но взаимосвязь быть должна, — упорствовал Родрик, — и я ее найду. От тебя же требуется не мешать мне в этом деле.

Тут я обиделась и мы чуть не поссорились из-за этого “не мешать”, но инспектор обрадовался, что я хоть немного отвлеклась, и я его сразу же простила. А пока мое великодушие не зашло слишком уж далеко, попросила Родрика оставить меня одну, пообещав лечь спать.

Ишер взял с меня два или три слова сидеть в комнатах и никуда не ходить ночью. Особенно, если я собралась начистить физиономию своей закадычной подружке.

— А я еще мороженым ее кормила! — почему-то в тот момент меня ужасно это расстроило. — Вкусным. Знала бы, ведерко на голову ей надела.

— Зачем же продукты переводить, — рассудительно заметил инспектор, — мы ее иначе накажем.

От этого “мы” в душе моей расцвели розы. И я не придумала ничего лучше, как вновь зарыдать. От умиления и упущенных возможностей.

— Я знал, что ты тонкая натура, — вздохнул Ишер, — но не думал, что настолько чувствительная.

Когда он все же оставил меня в одиночестве, попросив Изюмию присмотреть за хозяйкой, я думала, что глаз до утра не сомкну. Но провалилась в сон почти сразу. Правда, в тягучий и тяжелый, такой что не приносит ни отдыха,