Алхимия секретов - Стефани Гарбер

Холланд глубоко вздохнула. Она всегда говорила себе, что поймет, что действительно влюбилась, когда поделится с кем-то этим секретом. Единственной вещью, о которой она никогда никому не рассказывала. В то же время это было и единственной вещью, о которой она отчаянно хотела кому-нибудь рассказать. Холланд просто не ожидала, что этим человеком окажется Гейб – телохранитель поневоле, который ранее вечером похитил ее… или нет. Она все еще размышляла о том, как именно относится к произошедшему.

Все же Холланд напомнила себе, что ее сестра доверяла Гейбу, а значит, и она тоже могла ему доверять.

– Я была не совсем честна, когда рассказала о списке дат в ежедневнике Профессора. – Холланд старалась, чтобы ее голос звучал ровно. – Я заметила, что предпоследняя дата указывает на тот же месяц, но пятнадцать лет назад. Именно тогда мой отец и открыл банковскую ячейку.

– Это еще не значит, что он положил в нее Сердце Алхимика.

– А что, если я скажу, что мой отец тоже был частью одного из мифов Профессора?

Это, казалось, привлекло внимание Гейба. Склонив голову набок, он спросил:

– Кто твой отец?

Холланд сделала еще один глубокий вдох.

– Бенджамин Тирни.

– Как тот режиссер, которого… – Гейб замолчал.

Холланд знала, что он собирался сказать. Он собирался упомянуть о том, как Бена убила собственная жена. Именно это говорило большинство людей, когда разговор заходил о Бене Тирни и Исле Сейнт.

Внезапно Холланд пожалела, что вообще что-то сказала. Ей не следовало произносить имя отца. Она…

– Эй, не надо… – Гейб крепко сжал ее плечо, отчего Холланд осознала, насколько неуверенно себя чувствовала. – Этим вечером ты еще ни разу не потеряла над собой контроль. Не стоит начинать. – Он посмотрел на нее так, словно хотел сказать что-то еще, возможно, даже извиниться, но Холланд решила, что, хоть Гейб и был мастером похищать девушек, попавших в беду, утешать их он не привык.

– Все в порядке, – заверила Холланд. – Я не потеряю контроль. Мне очень хорошо знакома история наших родителей.

Она хотела отодвинуться, но Гейб задержал ее на месте еще на секунду, прежде чем очень тихо сказать:

– Я не знал. Твоя сестра никогда не рассказывала об этом.

– Мы никому не говорим, – отозвалась Холланд. – Я рассказала только потому, что иначе ты бы не позволил мне пойти в Банк.

– Я все еще не уверен, стоит ли тебя отпускать. – Гейб убрал руку с ее плеча. – Но, как бы ни было неприятно это признавать, ты, возможно, напала на след. – Выражение его лица свидетельствовало о том, что он может пожалеть о своих следующих словах. – Ходили слухи, что Бен Тирни нашел Сердце Алхимика.

– Так ты думаешь, я права? – осторожно уточнила Холланд.

– Я этого не говорил. – Гейб потер подбородок костяшками пальцев. – Это всего лишь слух. Вот почему я сказал, что Сердце Алхимика – миф. Все последние истории даже реальными не назвать. Всего лишь перешептывание, обрывки сплетен, которые люди любят повторять.

– То, что это сплетни, еще не значит, что это неправда. Мой отец открыл ячейку пятнадцать лет назад. Время совпадает с датой, указанной в ежедневнике.

– Это может оказаться простым совпадением, – возразил Гейб.

– Что-то одно может быть простым совпадением, но, когда несколько фактов складываются в единую картину, это уже история, – поправила Холланд.

– И ты думаешь, что эта история закончилась тем, что ваш отец положил самый ценный предмет в мире в банковскую ячейку?

Холланд хотела сказать «да». Интуиция подсказывала ей, что это правильный ответ. Однако она понимала: чтобы победить в споре с Гейбом, одной интуиции будет недостаточно.

Холланд вытащила ежедневник Профессора.

– Что ты ищешь? – спросил Гейб.

– Профессор проводила занятие, посвященное Банку, – сообщила Холланд. Это был единственный урок, который она никак не могла вспомнить, но ей казалось, что Профессор рассказывала о Банке иначе, чем Гейб. Холланд предполагала, что в ежедневнике должны были остаться записи.

– Банк хорош в пропаганде, – пробормотал Гейб.

Не обращая внимания на его хмурый взгляд, Холланд продолжила перелистывать страницы.

– Вот оно. Профессор написала, что хранилища Банка являются самыми надежными в мире – в Банке никогда не было краж, в том числе и среди работников. Банк соблюдает все законы своего мира. Одна из причин, по которой они сохраняют власть, заключается в соблюдении всех правил. В отделениях Банка хранится самое большое количество магических предметов в мире. Люди готовы доверить свои самые ценные реликвии, поскольку знают, что к ним никто не прикоснется. До тех пор, пока у них есть запись на прием. – Она помолчала. – Это правда?

По тому, как Гейб недовольно сжал челюсти, Холланд решила, что так и есть.

– Что еще она написала?

– Одно из самых известных правил Банка заключается в том, что он предоставляет защиту любому, у кого назначена встреча. В таком случае никто, даже Банк, не может навредить вам в течение указанного периода времени.

Холланд с надеждой посмотрела на Гейба. Если так, то выбор отца положить Сердце Алхимика в одну из банковских ячеек казался еще более логичным.

Гейб мерил шагами крошечную комнату. У него был такой вид, словно он раздумывал, отправить ее в зловещий Банк за мифическим сокровищем, которого там могло и не оказаться, или…

На самом деле другого выбора не существовало, и он, похоже, это понимал.

– Ты с легкостью попадешь в Банк, – наконец выдавил Гейб. – Если у тебя назначена встреча, значит, они хотят, чтобы ты пришла, хотят, чтобы ты открыла ячейку отца. Самое сложное – вывести тебя оттуда. Как только время приема окончится и ты покинешь здание, они попытаются тебя задержать.

– Так ты меня отпустишь?

– Не думаю, что смогу тебя остановить. – Это прозвучало как лучший комплимент, на который Гейб был способен.

Холланд попыталась ответить тем же, но внезапно ей стало трудно дышать. Свет потускнел, комната поплыла перед глазами. У Холланд слегка закружилась голова, а когда она снова смогла говорить, с языка сорвалось то, что она и не собиралась произносить:

– Что, если в ячейке моего отца не окажется Сердца Алхимика, а Банк меня задержит?

– Я этого не допущу. Тебе нужно лишь войти туда, а я прослежу, чтобы ты вышла, – заверил Гейб. Только внезапно он перестал быть похожим на самого себя. Гейб скорее напоминал Адама Бишопа: золотистые волосы и кожа, беззаботное выражение на красивом лице.

Холланд на мгновение прикрыла глаза. Но, открыв их, она убедилась, что перед ней все еще Адам.

Он был прямо перед ней, в пляжном домике, такой реальный, что к нему можно было прикоснуться. Одетый в те же рваные