Алхимия секретов - Стефани Гарбер

Холланд быстро открыла шкаф в прихожей и схватила длинный плащ. Она понимала, что будет выглядеть нелепо, но не могла позволить Чансу увидеть кровь. Холланд хотела, чтобы он не приходил, но в то же время она рада, что он пришел. Чанс беспокоился о ней. Он был ее другом. Хорошим другом. Вот почему ей следовало выпроводить его.

Сделав глубокий вдох, Холланд приоткрыла входную дверь ровно настолько, чтобы высунуть наружу голову.

От облегчения, отразившегося на лице Чанса, у нее едва не разбилось сердце.

– Привет! – сказала она. – Что-то случилось? – Возможно, она звучала слишком уж весело, потому что облегчение Чанса сменилось чем-то, больше походившим на разочарование.

– Что, черт возьми, с тобой стряслось? Я звонил несколько часов подряд. – Он шагнул к двери, но Холланд знала, что не может распахнуть ее. Ей хотелось, но потом она подумала о Гейбе с пистолетом и еще немного прикрыла дверь.

Чанс нахмурился сильнее.

– Прости. – Она не хотела лгать, но также осознавала, что не может сказать ничего, чтобы улучшить ситуацию.

– Холли, я беспокоюсь о тебе. Ты сказала, что кто-то умер, а потом пропала.

– Знаю… Так и сказала… Но…

– Кто там, детка? – За глубоким голосом Гейба последовали его руки, обхватившие ее за талию. Он притянул Холланд спиной к обнаженной груди. После чего голосом, состоящим из одних восклицательных знаков, добавил: – Не может быть, ты же Чанс Гарсия! Детка, ты не говорила, что знакома с ним!

На лице Чанса отразилась обида.

Гейб крепче обнял Холланд, хотя в этом не было необходимости.

– Мы дружим уже много лет, – сообщила Холланд, стараясь вложить в голос как можно больше чувств. Однако Чанс, казалось, был сосредоточен на обнаженной груди Гейба, прижатой к ее спине. А еще он начал поглядывать на ее плащ с явным подозрением.

– Детка, не могу поверить, что ты не упомянула, что знакома с Чансом Гарсией!

– Нас таких двое, – заметил Чанс. – О тебе она тоже не упоминала.

– Ну, мы с Холли познакомились совсем недавно. – Наклонившись, Гейб поцеловал ее в щеку. Позволил губам, теплым и мягким, задержаться на ее коже. – Я не хотел ни с кем ее делить. Но, мужик! Ты просто обязан зайти! У меня куча вопросов о той серии «Волшебного чердака», которая так и не вышла в эфир.

С лица Чанса исчезли все краски. На секунду он стал сам на себя не похож.

– Я стараюсь не участвовать в заговорах, – продолжил Гейб, будто бы ничего не замечая. Но Холланд знала, что он ничего не упустил. Она хотела отстраниться, но хватка Гейба ощущалась как предупреждение и напоминание о том, что всего несколько минут назад он назвал себя нехорошим человеком. – Существует несколько безумных теорий, – сказал он. – Я бы с удовольствием послушал, что ты о них думаешь.

– Может, в другой раз. – Чанс начал пятиться. На мучительную долю секунды он встретился с Холланд взглядом. В его глазах читалось недоумение, разочарование и обида.

Холланд попыталась найти, что сказать.

Гейб обнял ее еще крепче и положил подбородок ей на плечо. Холланд почувствовала его губы у своего уха.

– Даже не думай идти за ним, – прошептал он.

Глава восемнадцатая

Когда Чанс вышел на подъездную дорожку, Гейб пинком захлопнул дверь и пробормотал:

– Не нравится мне этот парень.

– Ты не должен был ранить его чувства! – Холланд вырвалась из его объятий.

– Он тебе не друг. – Гейб совсем не выглядел виноватым.

– Друг, – ответила Холланд. – Или был другом.

– Ему нельзя доверять, – покачал Гейб головой. – Уж поверь мне.

– Разве ты только что не сказал, что тебе не стоит верить, потому что ты нехороший человек?

– Вот именно. Я нехороший человек и могу точно сказать, что с этим парнем что-то не так.

– Мы дружим уже несколько лет! – возразила Холланд.

– Что-то тут не так… – Гейб снова уставился темными глазами на ежедневник. – Что ты там говорила о списке дат?

– Ничего особенного. Только то, что ты был прав. Здесь есть список чисел, и последнее указывает на текущий год и месяц. – Холланд закрыла тетрадь, как если бы разговор был окончен.

– Дай-ка взглянуть, – сказал Гейб.

– Взглянуть на что?

– На ежедневник.

Пальцы Холланд крепче сжали тетрадь. Она понимала, что ведет себя мелочно. Однако трюк, который Гейб провернул с Чансом, подтверждал, что она совсем его не знала. Так что ей больше не хотелось делиться с ним чем-либо. На самом деле Холланд даже не была уверена, нужен ли ей Гейб. Если она права и отец спрятал Сердце Алхимика в банковской ячейке, то все, что Холланд нужно было сделать, – это открыть ее завтра утром.

– Почему ты ведешь себя так скрытно? – спросил Гейб. – Все из-за малыша-бойфренда? – Он намеренно шагнул вперед.

Холланд отступила.

– Прекрати меня запугивать. Если хочешь, чтобы я стала менее скрытной, сделай то же самое. Ответь на вопросы о моей сестре. – Холланд кивнула в сторону запястья Гейба. Совсем недавно он сказал, что татуировки не имеют значения, но Холланд ему не верила.

Она знала, что Дженьюэри любит ее, но также знала, что иногда любовь той сильно отличалась от ее собственной. Дженьюэри считала мир гораздо более суровым и чувствовала необходимость защитить сестру.

Холланд хотелось верить, что именно поэтому у Дженьюэри имелись секреты. Вероятно, она считала, что поступает правильно. Возможно, так оно и было. Возможно, благодаря секретам сестры Холланд видела мир таким ярким и красочным. Тем не менее Холланд предпочитала думать, что суровая правда не помешала бы ей верить в то, что мир полон волшебства – чудесного волшебства, как то, что встречалось во время охоты за сокровищами, – и она могла схватить его, протянув руку.

– Я просто хочу знать, как много сестра скрывала от меня, – продолжила Холланд. – Знает ли она все эти мифы и легенды так же, как, похоже, знаешь их ты? Как она ввязалась в это?

Гейб уставился на Холланд так, как, по ее представлениям, волк мог бы смотреть на пушистого белого кролика или огонь – на зефирку. Как будто и так было ясно, кто победит.

– Я не стану отвечать на твои вопросы.

– Почему?

– Существует много вещей, в которые я не верю, но я верю в преданность. Секреты Дженьюэри принадлежат ей, значит, ей ими и делиться.

При других обстоятельствах преданность Гейба могла показаться похвальной, но сейчас она больше напоминала повод оставить ее в неведении. Холланд отвернулась и