Кавитри - Аман Дж. Беди

class="p1">Я билась мечом, который держала в зубах Гайятри. Второй меч был у нее в руке, уже поврежденной и ослабевшей. Другую руку ей совсем оторвало, на ноге повредили вектор. Мааин почти иссяк. Еще немного, и я отправлюсь вслед за остальными.

Они бросились на меня всем скопом, повисли на ногах, на уцелевшей руке, вцепились в торс, вскарабкались на голову. Я пыталась их сбросить, но они все лезли и лезли. Под их весом я рухнула на колени. Стало тяжело дышать, и я поняла: сейчас меня раздавит. И все кончится.

И почему-то вдруг стало так спокойно… Да, мало покоя я видела в жизни, но здесь и сейчас, под грудой искореженного, горящего металла, готовилась наконец его обрести.

Ждать оставалось недолго.

И вдруг предсмертную тишину прорезал голос. Тот самый, который я жаждала услышать всю свою жизнь.

Дрисана.

Потом снова – громче, настойчивее. Теперь в нем слышалась мольба.

Дочь моя.

– Рахта.

Я ждал тебя, дочь моя. Ждал, наблюдая, с самого твоего рождения.

– Знаю, – прошептала я.

И теперь избрал тебя.

Сердце ожило, гулко застучало в груди. Кровь зашумела в ушах. Я хотела покачать головой, но не было сил даже шевельнуться.

– Мне нечем отплатить за твой мааин.

Я избрал тебя, дочь. Возьми его и встань.

Макра вновь содрогнулась, я застонала сквозь стиснутые зубы.

– Но он исказится…

– И ты погибнешь. Но прежде совершишь то, что должна.

Донесся низкий протяжный гул, потом грохот. Осколок металла пробил пилотскую капсулу и вонзился мне в живот. Я охнула.

Ты обретешь мощь, способную поставить на колени Бога. Возьми же мою силу.

В глазах уже темнело, боль расползалась от живота выше, к груди. По щекам текли слезы.

Последний раз. Последняя битва. А потом – покой.

Я потянулась к Рахте, и его сила хлынула в меня.

Тело затряслось, забилось в судорогах: искаженный мааин несся по жилам, изменяя и калеча все на своем пути. Раньше это был лишь ручеек, теперь же сквозь меня мчался поток, бурный, неистовый.

А я все черпала и черпала.

Поднимись, дочь моя.

Я отпустила все, что набрала, и землю сотряс чудовищный взрыв. Из его эпицентра Гайятри рванулась вперед, снося целые шеренги харитианцев, оставляя за собой лишь пепел.

Я встала на ноги.

И зачерпнула еще. Больше, чем может взять один человек – и все направила в свою макру. Я дала ей силу. Дала скорость. И снова двинулась вперед, неся смерть всему и вся.

Часть вторая

Глава 17

В боку кололо. Легкие и мышцы жгло огнем. И жестоко, нестерпимо тошнило.

Кави упала на колени, хватая ртом воздух. Нет, она сдержится! Нельзя, чтобы ее в который раз вырвало у него на глазах. Полупереваренный завтрак уже подкатил к горлу, но Кави отчаянным усилием пропихнула его обратно. Ее передернуло.

– Кхе-е!

Нет! Сглотни, сглотни скорее!

– Вэ-э-э-э!

Она зажала рот ладонью, потянула носом. Дышать, дышать! В конце концов прохладный утренний воздух помог примирить желудок с пищей, которую он пытался извергнуть.

Моджан, ее наставник с чудовищно заросшим лицом, устроился под двумя кокосовыми пальмами. И наблюдал за ней оттуда, неодобрительно хмурясь. Левую сторону его тела покрывала сетка побелевших шрамов.

Левым боком воины обычно поворачиваются к врагу, сказал Битун, когда Кави спросила об этих шрамах. Зачем – она не поняла. Впрочем, Моджан вообще вызывал много вопросов.

Он был Клинком и вышел в отставку, имея за спиной больше двадцати лет боевого опыта. Так, по крайней мере, он сам утверждал. Если б не эти шрамы да еще двадцать три способа убить мужчину (или женщину, все равно), о которых он болтал, Кави бы не поверила. Изрядное пузо и никогда не пустеющая фляга с араком очень ее смутили, когда она увидела Моджана в первый раз. Означенный сосуд он и сейчас пристроил поверх выпирающего брюха.

Кави помахала наставнику, но тот словно не заметил. Тогда она трусцой подбежала к нему.

Легкая волна в кайме белой пены плеснула по босым ногам. Она наслаждалась прохладным, освежающим прикосновением. Билет до Азраайи уже куплен. Через три месяца она сядет на «Чимабали-экспресс». Два дня дороги, и будет на месте. От этой мысли пробирала дрожь, накатывала тревога и предвкушение. Первый раз в жизни она не чувствовала себя пустым местом. Ощущала уверенность. Она делает успехи. И, когда придет время, будет готова.

Моджан завинтил крышку фляги, сунул ее обратно в карман. Поднял один из двух тренировочных мечей, воткнутых в песок, жестом велел Кави взять второй.

Учебное оружие формой повторяло обыкновенный однолезвийный меч с плавным изгибом на конце. Рукоять была обмотана тканью, жесткой и заскорузлой от засохшего пота. Нащупав пальцами знакомые вмятины, Кави удовлетворенно вздохнула. Ощущение шершавой рукояти стало таким привычным, тяжесть меча вселяла такую уверенность. Она успела полюбить эту деревяшку.

Успела выучить все упражнения, запомнить и отработать каждый удар и выпад, каждый прием защиты и контратаки. Волдыри на больших пальцах давно полопались, мозоли на обеих ладонях загрубели. Зубрила она и теорию: стала понимать, как важна работа ног, научилась определять, на какие мышцы давать больше нагрузки. Но сегодня предстоял самый первый тренировочный бой с мечом. Не настоящим, конечно, – и все же эта деревяшка была всамделишным оружием. Как-то раз, в самом начале обучения, Кави уронила ее себе на ногу. Вспомнив, рефлекторно поджала пальцы – отек не спал до сих пор.

– В позицию, – велел наставник и крест-накрест рассек воздух мечом. Он держал оружие одной рукой и встал боком, левой ногой вперед.

– Не забивай себе голову магическим оружием, щитами и прочей ерундой, – отмахнулся он, когда она спросила. – Этому научат на Сифоне. Что до школ меча, так тебе еще рановато, – добавил он в ответ на растерянный взгляд ученицы. А когда она заикнулась про броню и доспехи, пренебрежительно фыркнул и велел не болтать ерунды.

Свой меч Кави держала обеими руками, как он показывал. Чуть согнула колени и подняла клинок на уровень глаз, так, чтобы кончик оказался между ними. Сейчас, спустя три недели бесконечных тренировок – бег, упражнения, растяжка, снова бег, – она должна показать, чему научилась. Глубокий вдох…

– К бою!

Моджан топнул ногой и атаковал.

Кави едва успела заметить летящий в лицо кончик деревянного меча. А потом мир, скрежетнув, замедлил движение.

Наставник двигался быстро. Слишком быстро, нужно было парировать, отразить удар. Поднырнуть под его меч, завершить движение разворотом и ударить в ответ. Он слишком широко замахнулся, открыл грудь…

Но закругленный конец его тяжелого