Кавитри - Аман Дж. Беди

Она стала такой же, как они. Сделала с несчастной собакой то, что всю жизнь делали с ее народом. Подчинила себе, использовала и убила.

Песок уже начинал тоненьким слоем заносить неподвижное мохнатое тело.

Ну уж нет, хватит! Больше никаких собак. Никогда. Это слишком жестоко. Надо выбрать какую-то другую плату.

Проще всего было бы, конечно, платить деревьями или другими растениями. Но тело существа, жизнь которого отдают Джинну, должно хоть как-то походить на человеческое, иначе ничего не выйдет. И чем сильнее это сходство, тем лучше. То есть насекомые, рептилии и рыбы не годятся. Людей, разумеется, тоже нельзя использовать. Никто не понимал, почему. Это шло вразрез с логикой, но было доказано на практике.

И знание, которое Джинны вложили Кави в мозг, помогло ей понять.

Все дело в желании, которое чует Джинн, – оно должно быть иным. И людьми тоже можно расплачиваться, только не за исцеление. А за нечто другое, гораздо хуже, гораздо порочнее. Это запретное знание пугало до дрожи. Нет, она не способна… Это что-то из сказок Цубумани или мрачных видений горячечного бреда. Вот, значит, почему народ тэму в давние времена держал в заточении гибридов Рахты и Ниласи. Не-е-ет, никогда в жизни, что бы ни случилось, она не призовет его мааин ради этого. Не воспользуется этой способностью и унесет свое темное знание в могилу.

Но вот если брать, например, крыс…

Кави поднялась на ноги, отряхнулась, вытерла слезы. Крысы – другое дело, ими можно платить без угрызений совести. Они и так держат весь Бохан в своих грязных когтях, кишат повсюду, нагло разоряя кладовые и разнося болезни. Их количество втрое превышает число людей. Можно ли их убивать? Ну конечно, можно.

Найдя подходящее место между пальм, Кави опустилась на колени и стала руками разгребать песок. Он лип к вспотевшим ладоням, но девушка продолжала раз за разом набирать его в горсти и ссыпать в сторону. Кучка росла, а яма становилась все глубже. Когда придет время, останется только верить, что ее убийце тоже хватит сострадания зарыть свою жертву в безымянной могиле. Без всяких эпитафий вроде «Здесь лежит тэму, чей гонор лишил ее головы». Да, чем неприметнее, тем лучше.

Пару минут спустя сзади на дороге скрипнула тормозами рикша. Кави, не переставая рыть, оглянулась через плечо.

Из фырчащей машины вылезла женщина. Вскинула на спину мешок, оглядела берег, заметила Кави. Жестом велела водителю ждать и направилась к ней.

– Ты… – Она озадаченно почесала в затылке, пробурчала что-то о клятой работе. Кашлянула.

– Ты, значит, и есть та самая тэму… – Она непонимающе уставилась на абсолютно здоровые руки Кави. – Со сломанными костями?

– А? Чего надо? – отозвалась Кави, продолжая копать.

– Я костоправ, меня прислал Моджан-сааб, чтобы…

И тут мертвая собака пукнула. Так громко, раскатисто и вонюче, что костоправ аж взвизгнула. Кави вскочила на ноги. И медленно-медленно развернулась к собаке лицом.

Та оскалилась и зарычала.

Что это за хрень?!

Кави попятилась.

Собака заскулила.

Кави осторожно шагнула ближе.

Псина опять зарычала.

Еще шаг назад. Снова жалобный скулеж.

Девушка обошла собаку и встала так, чтобы та ее видела. Снова рык и оскаленные клыки.

Кави ей явно не нравилась, что, впрочем, было понятно. Но она выжила, хвала Раэту, Мешире и всем Богам, какие только есть!

Кави обернулась к женщине с мешком.

– Вы можете вправить ей кости?

– Да ты в своем уме?!

– Что? Нет. Не знаю. Вряд ли.

Слезы облегчения текли по щекам, не останавливаясь. Кави размазывала их пальцами.

– Так можете помочь или нет?

Костоправ смерила ее презрительным взглядом.

– Зверями не занимаюсь, – бросила она.

Кави покачала головой и улыбнулась.

– А деньги у вас есть?

Тетка покрепче стиснула мешок.

– Тебе-то что?

В голосе уже засквозил страх.

Подсунув обе руки под лежащую собаку, Кави подняла ее, крякнув от натуги.

– Попросите отвезти нас на улицу Благословения Луны, дом пятьдесят два. Заплатите рикше, сахиб Битун с радостью вернет вам деньги. Это, – Кави погладила рычащую псину, пытаясь успокоить, – его любимая собака. Она ему очень дорога.

Костоправ с опаской подошла поближе. Пригляделась и охнула:

– Да она же бродячая!

– Ну что вы, мемсааб, гляньте, какая толстая! – снова широко улыбнулась Кави, для наглядности перехватывая собаку под пузо. – Разве бродячие такими бывают?

Тетка скребла подбородок, нервно косясь то на рычащую собаку, то на приветливую улыбку Кави.

– Ну и причуды у этих сахибов, – наконец буркнула она. – Ладно, пошли.

В рикше она забилась в самый дальний угол, как можно дальше от Кави и собаки.

Но это не помогло, псина снова пукнула. Костоправ поморщилась и высунула язык – мол, нюхать невозможно.

Кави сердито зыркнула на нее. Эй, повежливее. Что за неуважение к пациенту?

Тот, кстати, был ужасно тяжелый. Кави поерзала, чтобы хоть как-то распределить его вес, а это точно был «он», судя по выпуклостям, которые упирались ей в бедро. И теперь снова скулил, громко и жалобно.

– Ну тише, тише, – шептала Кави, поглаживая пса по голове. Вот странно: пока это была просто «собака», проще было задавить в себе жалость, причинить боль. Может, и Моджана надо было называть про себя просто «человеком»? Кави задумчиво гладила мягкие песьи уши. Что-то в этом точно есть, но она слишком вымоталась, чтобы думать.

Рикшу тряхнуло на ухабе, пес перестал скулить и зарычал. Ну, потерпи, дружок, еще чуть-чуть.

Когда они приехали, Битун как раз беседовал о чем-то с Себапетти, привратником. Кави осторожно переложила пса с коленей на сиденье, выскочила наружу и крикнула, перекрывая грохот мотора:

– Петти-сааб, откройте!

Себапетти вопросительно глянул на сахиба. Тот кивнул, привратник отвел в сторону створку. Битун вышел наружу.

– Кавитри? – удивился он. – Но Моджан сообщил, что у тебя рука…

– Сахиб, позвольте, я потом объясню? Там собака, – она указала на рикшу, – вы можете отправить ее к целителю?

– Собака? – Он заглянул внутрь. – О Боги, что с ней случилось?

– Э-э-э… – Взгляд Кави упал на водителя, который как раз зажигал сигарету. – Рикша переехала. Так жалко. Ну пожалуйста, сахиб!

– Уж эти мне рикши, – прорычал Битун, гневно сверкнув глазами на ни в чем не повинного водителя. – Вот эта самая?

– Нет, другая.

– А это кто еще? – Сахиб кивнул на женщину с мешком.

– Костоправ. От Моджана. Говорит… – Кави покосилась на нее. – Он обещал, что вы ей заплатите.

Битун окинул недоверчивым взглядом всех троих.

– Сахиб, прошу вас! – взмолилась Кави с отчаянием, которое нарастало тем быстрее, чем подозрительнее глядел старик. – Я все объясню! Этот пес…

– Иди позови Танула. – Сахиб