Девятая жизнь - Дмитрий Воеводин

Спросонья он не сразу понял, как среагировать, почесал бок, неуверенно ткнул ее пальцем и пошел чистить зубы. Настроение не ухудшилось, хотя дел на сегодня стало больше: вот уж никак он не ожидал, что действие жэ-вэ закончится так быстро, и запасов в доме не было ни капли. Оживит – ору будет… Раньше ампулы хватало на неделю. А тут с последнего приема прошло от силы трое суток. С другой стороны, если дежурство будет спокойное – эти же незапланированные дела будут самыми простыми. Дочистив зубы, Игорь отмотал пару метров бумажного полотенца и протер пол вокруг тела супруги. Наталья лежала с закрытыми глазами, на виске темнел кровоподтек – признаки первой смерти проявлялись моментально. Он поднял ее и переложил на диван. На всякий случай прикрыл ее любимым цветастым пледом и пошел заново ставить кофе и жарить яйца.

Через пятнадцать минут, соскребывая с тарелки желток, он открыл ноутбук и посмотрел свободные записи в МФЦ. Сначала окно окрасилось красным – для обычных граждан на ближайшие два дня все было занято. Игорь ввел в поле в самом низу страницы номер удостоверения, окно обновилось, и запись на сегодня появилась. Как раз с дежурства смотается.

Записавшись, он отгладил форменную рубашку (обычно этим занималась Наташка), оделся и повесил на плечо кобуру. Подошел к ключнице в прихожей, привычно снял с крючка моток амулетов, довольно толстую цепь и маленький фонарик. Все сложил в борсетку, хоть это было и не по уставу: амулеты должны были быть на запястьях, цепь на шее, а фонарик – во втором отделении кобуры, под маленьким откидным ремешком. Взглядов со стороны хватало и так, особенно летом, когда на нем не было пуховика и шарфа. Не стоило дразнить гусей и соседей. Игорь кинул последний взгляд на мертвую жену и вышел из квартиры.

– О-о-о-ой, здравствуйте, – расплылась в улыбке соседка – тихая, морщинистая не по возрасту Ольга, в это же самое время каждое утро отводившая сына Тимура в сад. – Тимур, поздоровайся с дядей Игорем.

Тимур не по погоде был замотан в яркую одежду с ног до головы и на призыв матери никак не среагировал. Стоял, уставившись в одну точку своими по-киношному синими глазами. Игорь изобразил улыбку:

– Здорово, боец! – Соседей он не очень любил. Полагал, что у них есть секрет. Не то чтобы они давали повод, но профессиональная чуйка тихо пищала Игорю, что семья сомнительная.

Втроем затолкались в лифт.

– Наталья как? Что-то не видно ее – опять улетела в командировку?

– Ага, – кивнул Игорь, – вовсю гоняют. – Он подумал о том, что с Наташки надо было снять халат и протереть холодное тело почившей перед тем, как класть его на диван: кофейные пятна наверняка уничтожат велюр, а это перетяжка…

Неловко промолчав до первого этажа, вытолкались в подъезд и разошлись в разные стороны. Отделение было в паре кварталов, а конец апреля радовал теплой погодой, поэтому автобусом он решил пренебречь. Шел и щурился, чувствуя, как это всегда у него бывало, подъем настроения. Люди вокруг казались доброжелательными, и девушки – все красивые как одна. И нечисти в мире не было, которую он ненавидел, потому что так учили его в школе.

Настроение чуть упало, когда он прошел мимо автобусной остановки, буквально в ста метрах от отделения. Там, на этой остановке, никого не было, только одинокая клетчатая котомка – вроде тех, с которыми катаются по городу бабушки. Котомка стояла под углом, под которым стоять никак не могла, – чуть наклонившись, как если бы ее кто-то держал за тонкую горизонтальную ручку, и слегка двигалась.

Поморщившись, Игорь решил не доставать фонарик: батарейки и так едва держали – мало ли что на дежурстве случится? Только перестал насвистывать и на невысокое крыльцо поднялся уже не в хорошем настроении, а в самом обычном.

Внутри от дежурки шли два коридора, один – в обычный участок, второй – к бригаде. Обычные полицейские в синих формах туда особо не заходили, встречались все либо в курилке, либо здесь, на железном вертаке пропускного пункта.

– Тепляков! – гаркнул Игорь, открывая дверь в гнездо выездной парабригады. – Ты маршруты автобусные проверял?

Тепляков, молодой и веснушчатый, с идиотским чубом на яйцеобразной голове, вздрогнул и поднялся с дивана, пытаясь продемонстрировать рвение.

– Так точно, товарищ капитан! По нашему району за последние двое суток никаких жалоб!

– М-м-м… угу… – Игорь строил фразу. – И амулеты развесил? На автобусах и остановках?

Тепляков почувствовал подвох и показное рвение во взгляде умерил.

– Так т-точно… Развесил.

– Ну в таком случае, – Игорь подставил стаканчик под носик кофеварки, – у нас завелась какая-то особо упертая бабка. Которая продолжает возить свою сраную рассаду в загробной жизни даже несмотря на твои, Тепляков, амулеты. Убер-бабка.

Лейтенант сник.

– И огорчает меня в этом, дружище Тепляков, – продолжал Игорь, вкусно отхлебывая из стаканчика, – не гипотетическая способность этой бабки класть свой загробный болт на средства защиты от потусторонних явлений и сущностей, поверенные и едва распакованные мной лично три дня назад. А то, мой маленький охотник за привидениями, что ты мне бессовестно врешь. Вот это, – Игорь поднял палец вверх, – меня огорчает.

– Виноват, – промычал Тепляков. Шестым чувством он понял, что небесных кар не предвидится, но смотрел потупившись, вниз.

– До конца дежурства не избавишь маршрут от сущностей – будет рапорт.

– Все сделаю, товарищ капитан! Но они ж это…

– Чего? – Игорь даже заинтересовался возражением.

– Ну безвредные. Бестелесные, считай. Я понимаю там, трупак когда кидается…

Игорь вздохнул.

– Тепляков, я думал, ты зассал. А ты затупил. У меня, видишь, тоже неверная оценка ситуации случилась. А что будет, если такое бестелесное на дороге нарисуется в самый неподходящий момент? Перед груженой, например, фурой? Или за окном у другой бабули – которая еще живая? Будет плюс одна мертвая старушка. Ты Раскольников, Тепляков.

– Так точно, – понуро повторил Тепляков, – развешу.

– Да, изволь. Мишин был? Происшествия были?

– Никак нет, все тихо.

– Ни хрена не тихо. – Мишин вошел в дежурку, как всегда – не здороваясь и стремительно. Учитывая наличие у него необъятного живота, стремительность оперативника Мишина всегда казалась Игорю несколько травмоопасной, но соображения эти он держал при себе: помимо необъятного пуза, у Мишина из плеч вместо рук, полное впечатление, росли две огромные колотухи.

Игорь выжидательно глянул на пришедшего коллегу, но тот, как и он сам, прямой наводкой двинулся к кофеварке. Представление это было отчасти намеренным: Мишину нравилось держать на нерве и Игоря, и совсем молодого Теплякова. Пришлось ждать.

– Ну? – не выдержал Игорь, когда после первого глотка Мишин задумчиво уставился в