Девятая жизнь - Дмитрий Воеводин

– Мам, может, погуляем? – Машка ощутимо осоловела от второго дня безделья, и видно было, что еще чуть-чуть – и начнутся беспочвенные истерики.

Марина заерзала, тревога снова вернулась, а за забор выходить не хотелось. Как назло, кот тоже поднял голову и внимательно на них смотрел. Пока она пыталась придумать причину, по которой им нельзя было выходить из дома, завибрировал телефон.

– Вот это ничего себе, – радостно пробормотала освобожденная от объяснений Марина, глядя на экран. Звонила Орлова. Приложила палец к губам, показав Машке, мол, подожди, и приняла вызов.

– Марин, ты дома? – Орлова не поздоровалась, что само по себе пугало. И голос… голос ее был подобен перетянутой гитарной струне.

– Д-да, что такое? Скидываться на утренник? Я сейчас перешлю.

– Не-не… Слушай, я заеду? Минут через двадцать. Мне уехать надо.

– Ничего не поняла, – растерялась Марина, – уехать или к нам заехать?

– Марин, я заеду, – уклонилась от вопросов Орлова и повесила трубку.

– Ничего не поняла, – повторила Марина, глядя в экран. – Маша, сейчас тетя Вика заедет.

– С Катюхой? – поинтересовалась Маня. Орлова-младшая ей не особо нравилась, но от скуки она согласна была терпеть даже ее.

– Не знаю, – пожала плечами Марина.

Малиновый «ниссан» встал ровно перед калиткой уже через десять минут – и Марина сразу поняла, что дело плохо. Машина была замызгана грязью по крышу, а в заднем левом крыле красовалась внушительная вмятина. Катюхи в детском кресле не наблюдалось, вместо нее там были навалены какие-то чемоданы и коробки. Переезжают, что ли, подумала Марина, часто с завистью посматривавшая на их роскошный двухэтажный домик в соцсети. А зачем переезжать, недоуменно спросила она сама себя. Тряхнула головой и пошла навстречу, дернув, правда, головой по сторонам в поисках чего-нибудь.

Орлова выбралась из водительского кресла медленно, неровно. У Марины сама собой ушла вниз челюсть. На той был надет замызганный спортивный костюм, а на ногах – резиновые полусапоги, вроде тех, что носил Семён, когда его запрягали поработать в поселковых дворах. Волосы были немыты и завязаны в небрежный хвост. А под правым глазом растекался огромный бланш.

– Ахм-м. – Марина отчаянно пыталась найти членораздельные варианты коммуникации, но не получалось. Орлова не могла так выглядеть, она была идеальной матерью, идеальной женой, главой родительского комитета и чата.

– У тебя есть сигареты? – спросила Орлова, и Марине подумалось, что явление двух гнилых нелюдей к ее порогу – не самое странное происшествие за последние два дня. Молча достала пачку и зажигалку.

Орлова неумело закурила, потом начала говорить.

– Марин, сил объяснять нет никаких, не знаю, что произошло. Нашел какую-то мою переписку старую в телефоне, взбесился. Катюха у бабушки, я потом ее заберу, наверное. Он меня убить грозится, я его за пятнадцать лет ни разу таким не видела. Думала, протрезвеет – успокоится. Нет, продолжает, либо молчит, либо орет. У меня же и не было ничего никогда ни с кем, там так уж, ни о чем, с тренером этим сраным. – Ее плечи начали трястись. – Как так, как все поехать может вот так, все будто хрустнуло и посыпалось, он мне такие вещи говорит, после них не живут вместе, Марин.

Она сделала паузу, отдышалась, затянулась, утерла слезы.

– Тебе переночевать, что ли, надо? – осторожно спросила Марина. – Ради бога, места куча, проходи давай.

Орлова мелко затрясла головой.

– Да не-е-ет, какое переночевать. Ты вообще извини, мы же не особо общались раньше, просто мне показалось… Показалось, что можно у тебя спросить, ну что… У тебя опыт житейских ситуаций…

«Потому что я выгляжу как великовозрастная шалава, дети которой продают траву на вокзале, и я-то уже точно должна знать, как справиться с мужем, который тебя отпиздил», – мысленно закончила за нее Марина и покивала.

– Короче, я к родственникам не хочу… А деньги всегда у него были. Можно я у тебя стрельну немного, на пару дней сниму квартиру. Я отдам, ты же понимаешь.

Марина кивнула: это она как раз отлично понимала. На всякий случай уточнила:

– Точно не хочешь остаться?

Орлова снова утвердительно кивнула.

– Мне так легче. Такие вещи со мной происходить не должны, мне сейчас не очень… комфортно с людьми общаться.

«И обратилась ты поэтому ко мне, а не к своим подругам», – снова додумала Марина и улыбнулась.

– Конечно. Двадцатки хватит?

Орлова кивнула, а в глазах ее на секунду промелькнуло будто бы удивление, что Марина такими деньгами вообще располагала.

Марина перевела деньги, и Орлова начала отходить, не поворачиваясь, в сторону машины.

– Спасибо, Марин. Я как чувствовала, что поймешь, спасибо еще раз.

– Ты звони, если что, – на всякий случай ободряюще сказала Марина, не будучи вполне уверенной в том, что ее услышали.

Мигнув габаритами, джук пропахал левыми колесами колею в мокром от дождя грунте и, слегка вихляя носом, двинулся к трассе.

Не убилась бы, подумала Марина и пошла в сторону дома. Перед тем как запереть калитку, она на всякий случай снова огляделась, но на улице не было ни одной живой души.

– Мам, – Машка сидела у окна, – а чего она теперь такая некрасивая?

– У всех бывают плохие дни, дочь, – пожала плечами Марина. Потом задумчиво глянула на свое отражение в висящем в прихожей зеркале. Ничего вроде бы не изменилось, но… как будто круглее и миловиднее стало скуластое лицо. Сутулость вечная не так бросалась в глаза. А еще она вдруг подумала о том, что уже вторые сутки не чувствует вообще никаких недомоганий. Ни хриплого кашля курильщика по утрам, ни одышки при быстрой ходьбе, ни болей в желудке (всегдашний гастрит).

Марина пошлепала себя по щекам, улыбнулась и пошла к дочери, окончательно приняв решение никуда сегодня из дома не выходить.

5. Вход и выход

Дождь снова пошел ближе к ночи, когда одуревшие от мультфильмов и игр Марина с Машкой уже просто лежали на диване и смотрели в экран телевизора, а кот спал третий час кряду непосредственно у Машки на животе. Так, не особо приходя в сознание, и отправились спать. Марина почитала было дочери из «Гарри Поттера», но та отключилась на удивление быстро, поэтому пришлось тихо встать и двинуться в сторону своей комнаты. Еще два дня назад она обязательно выкурила бы перед сном сигарету на крыльце, но сейчас и речи быть не могло о том, чтобы выйти в мокрую темноту.

А что я, собственно, буду с этим делать, думала Марина, лежа под одеялом и глядя на тени ветвей старого вяза на потолке. Страха не было – скорее, незнакомое ей ощущение тупика, из которого непонятно как выбираться. Почему-то сильнее всего