Девятая жизнь - Дмитрий Воеводин

– Гну, – приветливо отозвался тот. – У вас всё бабки, а тут дед.

– Бестелесный? – зачем-то наивно уточнил Тепляков. Мишин посмотрел на него с жалостью и переключил внимание на Игоря.

– Вчера похоронили деда. На Ломоносовском. Никакого криминала, отъехал по сердечку. А ночью вернулся.

Игорь поморщился и понял, что настроение уже не тянет даже на обычное. Оно ухудшалось, настроение.

– Вылез из могилы, дошел до квартиры и скребся в дверь полночи. Вразумительного ничего не выдал, но с рассветом сдристнул. – Мишин не считал нужным смягчать лексику в присутствии коллег мужского пола.

– Зар-р-р-р-раза. – Игорь одним глотком прикончил свой кофе и расстроенно запулил стаканчиком в переполненную корзину.

– Угу, – кивнул Мишин. – Придется ехать. Придется ловить. А главное – придется узнавать.

Тепляков, окончивший училище на тройки (Игорь проверял!), непонимающе переводил взгляд с одного на другого.

– А что?.. – начал было он, но Игорь, слегка повысив голос, перебил его, объясняя.

– Специально для тебя, троечник Тепляков. Ушел – значит, не зомби. Значит, не пожрать встал. Значит, незавершенное дело и ходить ему на квартиру, из которой его увезли на кладбище, еще две ночи. А вот после третьей уйдет совсем, но с… Мишин, там кто на квартире-то?

– Внук с бабой. Лет по двадцать обоим. Ждут бригаду, нас то есть. Синие, от ужаса обосрались. Фигурально, конечно. Хотя кто их знает, – зачем-то пояснил Мишин.

– Ну я их где-то понимаю. – Игорь задумчиво потер нос. – Они дедушку закопали, а он вернулся, и если не разобраться, то вот с кем-то из них и уйдет.

– В смысле – убьет? Или прям утащит? – Тепляков был все-таки совсем зеленый.

– Сами помрут. От естественных причин, как показал бы рапорт наших коллег из-за стенки. – Игорь кивнул на стену, отделяющую их от отделения регулярной полиции.

– Ладно, братцы кролики, давайте паковаться – и в адрес.

Не было уже давно никаких насмешек и настороженности со стороны обычных ментов, и курили вместе, и пили, и даже дела обсуждали. Но в голове Игоря каждый раз, когда бригада шла к служебной машине, звучала торжественная мелодия, вроде той из «Что, где, когда?» или какой-то другой передачи, вот точно будто космонавты к ракете шагают. Героические борцы с неведомым – хотя какое оно, к черту, неведомое, давно все разведали, забюрократизировали, составили протоколы и отправили идиотов навроде Теплякова истреблять призраки бабушек по маршруткам. Тем не менее – служебный автомобиль каждой районной бригаде полагался… ну, скажем, необычный.

Экранированный от чар и от воздействия пламени массивными матовыми пластинами из непонятного камня, радикального черного цвета кроссовер с эмблемой в виде расправленных крыльев на блестящем капоте унижал стоящую рядом потрепанную «Камри» регулярной полиции одним своим видом. А уж когда он выезжал, хищно порыкивая…

– Цацки? Фонари? Стволы? – вполголоса проводил проверку Мишин по пути к авто. Игорь вместо ответа поднял полу ветровки. Тепляков суматошно проверил карманы – амулеты исправно звякнули. Расселись – Игорь привычно прыгнул за руль. И, включив радио, неторопливо вырулили.

Пару минут ехали молча, а потом Тепляков не выдержал.

– Товарищ капитан, – робко начал он с заднего сиденья, обращаясь к Игорю, который казался ему добрее Мишина, – а что он днем делает? Дед, в смысле. Который мертвый.

Игорь с неудовольствием пропустил пешехода, юркнувшего перед машиной в неположенном месте, нажал на газ и полез искать сигареты.

– Понятия не имею. Вероятнее всего, возвращается на точку захоронения. А потом снова к точке смерти. И так трое суток.

– Вероятно? – недоуменно спросил стажер.

Мишин слегка повернул мясистую шею и неожиданно спокойно пояснил:

– Пытались исследовать. Камеры сгорают, машины не едут, труп из вида исчезает. Но к полуночи снова как штык у двери. У меня таких случаев два было. Игорек, а у тебя?

– В детстве, – нехотя пробормотал Игорь. – Я там в качестве, гм, потерпевшего был. В девяностых еще. У нас училка вернулась. Прям в класс.

Мишин заржал:

– Нормально!

Игорь не стал ничего отвечать, а перед глазами снова встала плохо вымытая школьная доска с надписью «Классная работа», запах вымытого линолеума, зимняя синева за окном и скрип открывающейся двери. И Тамара Санна, вся серая, с прикрытыми глазами и комьями грязи и снега, ковыляющая к учительскому столу ленивой, непривычно для нее расхлябанной походкой. Сторожиха на первом этаже не знала, что завуча сутки как похоронили, а больше ожившему мертвецу никто не попался. Игорь тогда впервые столкнулся с нечистью, до этого слышал о ней исключительно шепотки родителей и уклончивые репортажи по телевизору. И теперь сидел за первой партой, чувствуя, как в штанах становится слишком тепло, и слыша визг девочек и матюки мальчиков, рванувших назад, к дальней стенке класса.

– И чего хотела? – не унимался Мишин. – Оценки проставить?

– Типа того, – криво усмехнулся Игорь, сбросив морок воспоминаний и сосредоточившись на дороге, – покорябала что-то на доске и упала. Инстинкт пригнал, мы в тот день должны были контрольную писать…

Тепляков молчал: он был значительно моложе их и рос, когда города нечистью заполнились уже сверх всякой меры – так, что понадобилось отдельное подразделение полиции. Призраки бабок на маршрутах его не пугали, а упырей в пунктах выдачи крови при аптеках он аккуратно обходил стороной. И кажется, не понимал, что так быть не должно.

Вдруг стажер спросил:

– А если такого жэ-вэ полить?

– А кто тебе ее даст? На каждого бытового ходуна не напасешься, – отрезал Игорь, все еще погруженный в воспоминания о том февральском дне в школе. Штаны тогда опростал не он один, но было все равно мучительно стыдно.

«А еще она нужна мне. Льгота за скотскую работу», – угрюмо подумал он. Без живой Наташки утро получилось скомканное, да и привык он к ее сообщениям в телефоне.

– Приехали. – Мишин хлопнул по приборной панели и показал, куда вставать.

Дом-сталинка, шестиэтажный, желтовато-грязный.

– Квартиры тут ничего себе. Деда точно не грохнули? – разглядывая фасад, поинтересовался Игорь.

Мишин вздохнул:

– Все, что знаю из звонка дежурному. Сейчас и выясним.

Взяв снаряжение, трое двинулись к дому.

2

Внук Игорю не понравился сразу. Тонкий, звонкий, патлатый, с ублюдскими усиками, в домашних попугайских шароварах, огромных очках и безразмерном свитере крупной вязки. Серьга еще эта в ухе… Модник, короче. Даже странно, что девчонка у него есть. Внука, естественно, звали Серафим.

Девчонка была у него совершенно неподходящая: фигуристая, красивая обычной, совершенно не усложненной красотой, улыбчивая, – и тут Игорь слегка растерялся, не поняв, что она забыла с этим ущербным. Валя, так ее звали, ставила чайник, кутаясь в халат, и сдержанно молчала, пока Серафим, задрав колени под подбородок, отвечал на их вопросы и пытался курить,