Невеста №0 для звёздного регента - Алекс Скай

Второй заряд ударил его в шею. Он упал.

Вера шагнула к нему, но свет в салоне вдруг стал размытым. В бедре появилась короткая боль. Она опустила взгляд.

Из ткани брюк торчала тонкая игла. Последнее, что она успела сделать, — сжать в ладони ключ Корва так сильно, чтобы его острый край впился в кожу.

Если сознание вернётся, она хотела помнить, что он там.

* * *

Первым вернулся звук.

Негромкое механическое постукивание повторялось через одинаковые промежутки. Не корабельный двигатель. Скорее насос. Вера открыла глаза. Белый потолок. Никаких ремней на руках.

Это удивило сильнее, чем если бы она проснулась связанной.

Она лежала на медицинской кушетке в просторной комнате. Стены были светло-серыми, освещение мягким, возле дальней стены работали прозрачные диагностические панели. Ни одного окна. Вера медленно села.

Голова отозвалась тяжестью, но мышцы слушались. Ключ Лиана исчез. На запястье не было терминала. Дверь открылась.

Вошёл Эрис Варн. Вера узнала его сразу, хотя сейчас на нём не было официального костюма председателя Совета. Простая тёмная одежда, никаких знаков должности. Человек, которого она привыкла видеть на огромных экранах, без государственного фона выглядел даже менее внушительно.

И от этого убедительнее. Он поставил на стол стакан воды.

— Доброе утро, госпожа Арден.

Вера обратила внимание на стакан.

— У вас необычное представление о гостеприимстве.

— Вы не гость.

— Это я уже поняла.

— Но и не заключённая в обычном смысле.

— В необычном?

Варн сел в кресло напротив.

— Я предпочёл бы, чтобы вы выпили воду. Препарат вызывает обезвоживание.

— Что с Лианом Корвом?

— Жив. Его люди уже получили координаты спасательной капсулы.

— Вы отпустили его?

— Мне не нужен дипломатический конфликт с домом Корв.

— А похищение земной гражданки дипломатическим конфликтом не считается?

— Ваш статус сложнее.

Вера усмехнулась.

— Эта фраза становится универсальным оправданием для всего, что со мной делают.

Варн не обиделся.

— Я представлял наш первый разговор иначе.

— Я тоже. В моей версии между нами было несколько миллионов километров и защищённый канал.

— Тогда вы бы не стали слушать.

— Сейчас тоже нет гарантий.

— Есть. Дверь закрыта.

Он произнёс это без угрозы, как очевидный технический факт. Вера взяла воду, но пить не стала.

— Зачем я вам?

— Чтобы закончить работу, начатую двести двадцать лет назад.

— Если это попытка впечатлить масштабом, она слабая.

— Вы устали от людей, которые говорят загадками.

— Очень.

— Тогда прямо. Человеческие популяции расходятся быстрее, чем принято признавать публично. «Конкорд» замедляет процесс, подбирая устойчивые сочетания и перемещая генетические линии между мирами. Без него часть колоний потеряет жизнеспособность в течение нескольких поколений.

— Архив первых подтвердил медицинскую задачу системы.

Варн чуть поднял брови.

— Значит, вы вошли в архив.

— Вы и так это знаете.

— Знаю, что врата активировались. Не знаю, что именно они вам показали.

Вера отметила это. Он не всеведущ. Полезно.

— Тогда зачем рассказывать мне то, что я уже могла узнать?

— Потому что архив покажет принцип. Я покажу цену.

Он коснулся панели. Стена напротив стала экраном. Появились цифры. Рождения. Смерти. Коэффициенты бесплодия. Карты отдельных колоний. Вера сначала смотрела настороженно, затем приблизилась.

— Источник?

— Медицинские регистры.

— Можно подделать.

— Можно. Поэтому проверяйте структуру.

На экране появился доступ к метаданным. Это было рассчитано именно на неё.

Вера открыла первый набор. Потом второй. Данные выглядели слишком сложными для красивой пропагандистской подделки: ошибки, пропуски, разные форматы старых колониальных систем, случайные статистические выбросы. Именно несовершенство делало их убедительными.

— На Эллионе коэффициент устойчивых беременностей снизился на семнадцать процентов за двадцать лет, — сказал Варн. — На двух спутниках Корва — почти на двадцать три. У дальних ветвей проблема серьёзнее.

Вера вспомнила слова Лиана.

— Поэтому дома требуют внешние союзы.

— Поэтому люди, которые сегодня проклинают «Конкорд», завтра требуют от него найти совместимого партнёра их детям.

— Рекомендация и приказ — разные вещи.

— Пока рекомендация удобна.

— Нет. Всегда.

Варн задержал взгляд на неё с почти усталым интересом.

— Вы выросли на Земле. У вас роскошь считать личный выбор исключительно личным.

— А у вас роскошь называть контроль необходимостью.

— Я двадцать семь лет занимаюсь системами, которые удерживают колонии от распада.

— И шесть женщин умерли внутри одной из ваших программ.

Впервые его лицо изменилось. Не страх. Усталость.

— Да.

Вера поставила стакан.

— Значит, вы знаете.

— Я подписывал программу.

Ответ оказался настолько прямым, что на несколько секунд она потеряла следующий вопрос.

— Вы их убили?

— Нет.

— Они умерли.

— Да.

— Разница для них, вероятно, утешительная.

Варн поднялся.

— Идёмте.

— Куда?

— Вы хотите правду о шести кандидатках. Я покажу её.

Дверь открылась. За ней не было вооружённого конвоя. Только женщина в медицинской форме, которая держалась на расстоянии. Вера не двинулась.

— Если я откажусь?

— Останетесь здесь.

— Очень свободный выбор.

— Я никогда не утверждал, что вы свободны сейчас.

По крайней мере, он не притворялся. Вера встала.

Коридоры объекта были слишком чистыми и слишком тихими. Через прозрачные стены виднелись лаборатории, но большинство помещений пустовало. Несколько сотрудников отворачивались, когда проходил Варн. Он привёл её в зал архива.

На центральной панели появились шесть знакомых лиц. Аделин Восс и ещё пять женщин. Вера уже знала их фотографии почти наизусть.

— Они проходили программу поиска нулевого признака, — сказал Варн.

— Под видом брачной совместимости с Кайреном.

— Это было наиболее безопасное юридическое основание для расширенного генетического анализа защищённых линий.

— Безопасное для кого?

Он пропустил вопрос.

— После обнаружения фрагментов древнего маркера система рассчитывала, что соединение с хранительской линией позволит восстановить утраченный профиль.

Смысл сложился не сразу.

— Поэтому их сводили с Кайреном? Высокий показатель был частью поиска?

— Биологическая совместимость существовала, — сказал Варн. — Но поведенческие коэффициенты корректировались, чтобы Совет не задавал лишних вопросов.

— Значит, девяносто девять процентов были ложью.

— Инструментом.

— Для женщин, которым этим числом распоряжались жизнью, это называлось ложью.

Варн вывел медицинские протоколы. Уже первая строка — экспериментальная активация, нейронная нагрузка, отказ систем — заставила Веру стиснуть край стола.

— Что вы с ними делали?

— Пытались активировать неполный нулевой маркер.

— На живых людях?

— С их согласием на экспериментальную терапию.

— Они знали, что именно вы активируете?

Молчание. Этого хватило.

— Нет.

— Они знали о риске.

— Но не знали цели.

— Госпожа Арден…

— Не называйте меня так, будто это официальный разговор.

Голос Веры прозвучал тише, чем она ожидала, и именно поэтому Варн остановился. Она листала записи.

Первая умерла через семь часов после процедуры. Вторая — через трое суток. После третьей протокол изменили. После четвёртой снова.

Пятая пережила две процедуры. Шестая поняла достаточно, чтобы оставить сообщение.

«Если появится нулевая, всё закончится». Теперь смысл был чудовищно ясен.

— Элина знала.