Последняя жизнь - Иван Солин

И вот, чуть помедлив, так и не дождавшаяся реакции собеседника женщина продолжила:

— Но если тебе интересно лично мое мнение, Ливр, то скажу так. Как господину в своих землях, тебе, конечно, стоило бы покарать наглецов. Например, уличить самозванца, а его опасную ведьму… Её в любом случае показательно казнить! — высказалась главная красавица графства, кокетливо поправив волосы. При этом с опаской косясь на своего лорда, который любит всё красивое и, что заставляет всегда быть начеку, свежее. Но на этом придворная, а что важнее, не первая уже магичка графа не закончила, пояснив. — Всё-таки та парочка — это нарушающий спокойствие с давно устоявшимися порядками элемент. И такое лучше бы не спускать.

— Думаешь? — как всегда не спешил с принятием решения граф.

— Да. Но как политику, тебе не следует вмешиваться в планы союзника. Герцог Подгорный, если верить донесению нашего лазутчика в замке барона Придубного, явно затеял какую-то свою игру. Ну а то, что попутно пострадал один из его вассалов — не твои проблемы. Он ведь не твой, — пожала плечами не только красивая, но и умная женщина. За что граф и ценит её, не спеша менять на что-то более свежее, так сказать. — Хотя, конечно, настораживает, что сопартиец не поставил тебя в известность о намечающемся. Не предупредил об этих двоих и их роли. Но, в конце концов, в Зареченске они вели себя тихо. Никуда не лезли. И как я поняла, намерены в скором времени вообще покинуть графство, направляясь далее, в столицу. Ведь так, Боле́н?

— Так точно, миледи! — подтвердил капитан стражи.

— Поэтому выходит, дорогой, что в этой партии у тебя нет повода для претензий. К фигурам. А вот к игроку… Мда. Но пусть герцог и умолчал о задумке, не поделился с тобой планами, однако ж напрямую они не задевают тебя и, надеюсь, твои интересы. Но неприятно, конечно, — притворно вздохнула красавица-магиня, а что важнее, придворная.

— Что необычного замечено в этом Безымянном и его рыжей ведьме? — приняв к сведению ее слова, спустя какое-то время наконец спросил задумчивый граф.

— Ваше сиятельство, — поспешил ответить капитан, — кроме невиданной одежды, странными являются еще и повадки этого… кого я всё же не стал бы считать Безымянным.

— Это почему? — встрепенулась златовласка, не понаслышке знавшая об эффективности бритоголовых из кочевников в деле изничтожения магов.

— Насколько известно, Безымянными бывают лишь степняки. Вот только я нашел одного торговца, выходца из степи, и тот не признал своего в этом странном типе. Так что короткие волосы у этого светловолосого — еще не повод считать его бывшим Безымянным. Да и кожа у него, эм, уж больно аристократичная. Да и руки не как у воина, а как у, прошу прощения, правителя.

— Почему не мага? — встрепенулся граф.

— У тех, миледи не даст соврать, чернильные пятна не редкость, и ручной труд некоторым не чужд. А у этого, помимо уже упомянутого, еще и ногти такие, эмм, словно у благородной девицы, вот! — нашелся с примером усач, явно основываясь не только на донесениях приставленного к Волину соглядатая.

— Это так, — покивала красавица, которая еще помнила учебу и синие пальцы. Пусть они у нее нынче и беленькие, и надушенные.

— Ясно. Что еще?

— Но при всём при этом, ваше сиятельство, такой вот белоручка — определенно воин не из слабых, — продолжил докладчик. — Пусть телом тщедушен. А его он без стеснения демонстрирует, не брезгуя омовениями после утренней тренировки, поэтому рассмотрели как следует. Однако ж движения при том ловкие и… и странные. Да. Невиданные какие-то. Будто он устать торопится. Зачем-то тянется, потом бегает и прыгает, в конце тяжести тягает. Видно, что закаляет тело, но зачем так чудно́? Но не эти причуды странны, а игры с мечом! Даже Мо́рта они застали врасплох, когда тот со мной «прогуливался» мимо и имел возможность лицезреть сии занятные упражнения. А вы знаете, ваше сиятельство, Морт — наш лучший мечник-поединщик. Всё порывался на деле проверить умения этого вот. Хм, может и вправду Безымянного? Уж очень ловко орудует клинком. Правда, некоторые особо резкие выпады как-то неловко у него выходят. Или, правильнее сказать, будто через силу. Не знаю, может проклятие на него наложено? Ограничивающее. Или обет какой даден? Ну, чтоб, значит, великие таинства не являть простым, эм, смертным. Мир ведь, все знают, и не так покарать может за ослушание.

— Говоришь, что руки как у не знавшего ни сохи, ни пера, ни меча, но при том ловок с последним?

— И с пером, милорд! Точнее сказать, читает, и очень бегло. Вот только непривычные какие-то письмена. Еще и на пергаменте невиданном.

— Что читал? — подобралась магичка. — Заклятья, рецепты зелий, описания ритуалов?

— Не ведаю, миледи — на ненашем. Это он своей рыжей, перед сном, декламировал что-то такое, эм, напевное. Из махонькой совсем книжонки. Увы, но это всё, что подосланный соглядатай сумел разглядеть и расслышать через щель.

— То есть Мир никак не отозвался магией на то его чтение?

— Никак, миледи. Да и он вообще не магичит. Только рыжая его. А та, кстати — обычная с виду недоучка. Ничем не выделилась за всё время слежки. То ли таится, то ли и вправду такая, эм, никакая. А вот спутник ее… непонятен.

— Религиозный фанатик, Мотиль? — с предельно собранным видом спросил граф мнения растерянной магички. — Что думаешь?

— Да кто ж его знает! Этот Подгорный вечно какую-то дичь творит. Вот и сейчас что-то эдакое, очевидно, затеял. Думаю, Ливр, лучше нам точно не лезть в это дело. Не спокойно мне что-то.

— Ладно, так и поступим. Твои предчувствия ни разу тебя еще не подводили. Значит так, Болен, двоих этих — не трогать! Проследить, чтоб спокойно покинули пределы графства, и пускай, с Миром, едут себе туда, куда их наш «Черный» герцог послал. Дал же Мир союзничка, — флегматично подытожил поежившийся-таки в конце граф Заречный.

* * *

— А почитай мне ещё заморские стихи из той твоей, Иль, махонькой книжечки. Ну, со смешным кудрявым дядькой на обложке. Я хоть и не поняла ничего, но уж очень красиво звучит. И язык такой, на слух, ласковый, и истории там, пусть перевёл ты без рифм, но уж очень