Последняя жизнь - Иван Солин

больно, но не до смерти и без увечья, — потребовал у явившегося на зов мстительный, но и рачительный хозяин окрестных земель. — Хотя Пятка, вроде бы, разбой на тракте учинил. Без разрешения, да? Угу. Этого — в пыточную для начала. Схроны небось имеет. Как следует выведать!

— Будет исполнено, ваша милость.

* * *

В Заре́ченске, столице графства, Илья и Тика были спустя два дня после боя в лесу. И с тех пор никаких неожиданных встреч не происходило. Разве что в Клю́чнице, мало отличимом от Лютницы селении, Волин продал немного трофейного «железа», дабы хватило на покупку фуража для своего табуна. А то двенадцать голов не самых скромных коняжек жрали на три кроны в день!

Понятно, что можно бы было их и на голодном пайке подержать, оставив на подножном корме или хотя бы сене. Но всё-таки это более или менее боевые кони, а под рыцарем так и вовсе гнедой красавец был. Поэтому, в общем, Волин посчитал, что до приличного рынка лучше обеспечить им полагающиеся условия содержания. Вот и потратился, по пути спустив всю наличку и малую часть трофеев.

Ну а когда, уже на торге в Зареченске, Илья наконец избавился от стада копытных, то не только остался с изрядным прибытком, но и вздохнул с облегчением. И дело не только в дороговизне содержания лошадей, тем более таких. Не смотря на то, что экс-Герой вполне себе умел управляться с ними, всё ж успел отвыкнуть, особенно от ухода за столь прихотливыми питомцами. Да и не являлся он никогда заядлым лошадником. В его-то тогдашней команде всегда было кому озаботиться четвероногим транспортом. Возможно поэтому и не проникся Волин особыми чувствами к копытным спутникам. Потому, короче, и был рад наконец-то их сбагрить.

Что касается прибытка, то выручить за одиннадцать далеко не дешёвых лошадок в итоге удалось весьма неплохо. Со всей сбруей они ушли за 307 крон. Гнедого рыцарского, хоть его реализация и сулила еще минимум крон пятьдесят, тем не менее Илья оставил, по настоянию Тики, себе. Разве что сменил некоторые элементы сбруи на более обезличенные, так сказать. Ну и золотые шпоры приберёг, хотя и не надевал, ибо их стоит подправить под нового владельца.

Ну а то! Сэр он или не сэр?

Но путь не окончен, поэтому, избавившись от прожорливого и требовательного к постоянному уходу не столько транспорта, сколько головняка, Волин ту же прикупил повозку с парой меринцов. Некрупных таких меринов каурой масти, достаточно прогрессивным способом запряженных в эдакий фургон американских переселенцев, ну или цыганскую кибитку, если угодно.

Попаданец, конечно, покрутился, изучая не самую, по его мнению, эффективную упряжь, но решил не терять время на прогрессорство. Хомут уже изобрели — и ладно. В конце концов, до столицы и осталось-то всего ничего. За пару-тройку дней не разорится на фураже для двух тягловых животин. Хотя там и одной обойтись вполне можно. Особая-то загрузка не предполагается, а ровный мощеный тракт — так и вовсе какой-то прям сказочный элемент. Ну или фэнтезийный, если хотите.

Касательно «не приличия» такого вот гужевого транспорта благородному сэру рыцарю, как по этому случаю выразилась Тика, то беспокоиться не следует. Для того как раз рыжая и настояла на необходимости оставить рыцарского коня. Вроде как все приличия соблюдены и статус подчеркнут, даже если расседланный гнедой будет просто на привязи следовать за повозкой. Хотя жрет эта прорва, как обозвал его Илья, преизрядно, и одной лишь травкой да сеном тут уже никак не обойтись.

В общем, за тридцать крон весьма прогрессивный для данной эпохи транспорт с окованными железными полосами колесами, да запряженный в пару ладных лошадок — очень даже неплохо. Пусть и не так дешево, как крестьянская телега с какой-нибудь клячей. Но главное, что внутри можно легко спать, а потому, сменяясь, проделывать за сутки куда большее расстояние. Даже, чем верхом! Ну, если верхового, прнятное дело, не загонять или, например, не менять на свежего.

Помимо живности, продажа также и трофейного оружия с доспехами, в том числе рыцаря, принесла еще 412 крон. Себе Илья, разумеется, кое-что оставил. Из защиты это был один из овальных щитов, теперь с закрашенной в нейтральный цвет символикой Придубного. Ну и на всякий случай шапель, но с переосмысленной Волиным системой крепления на башке. Даже не закостеневший оружейник, а сообразительный шорник справился с реализацией задумки прогрессора очень быстро и весьма недорого. Достойную по здешним меркам броню опытный в этом плане экс-Герой оставлять не стал, потому как и тело не тренировано, и серьезная переделка требуется, но главное, Волин всё-таки уповал на иную тактику.

И да, то тут, то там встречавшаяся символика Придубных была, понятное дело, замечена скупщиками. Вот только никто и вида не подал, что их что-либо беспокоит или, хотя бы, одолевают вопросы по этому поводу. Даже на цену, как показалось Волину, особо не повлияло наличие такого вот бэкграунда. Хотя, конечно, сходные образцы, причем аналогично не новые, продавались ушлыми торгашами процентов так на двадцать дороже. Однако Илья спешил, да и Тика одобрила его нежелание устраивать свару, поэтому с легкостью согласился на предложенную цену за трофеи.

Что же касается взятого себе вооружения, то не пошел на продажу оставшийся от рыцаря его пояс с серебряными, ну или посеребренными, бляшками и соответствующей пряжкой. На поясе справа имелся крупный, примерно как у Тики, кинжал, ну и слева, понятное дело, меч в ножнах в тон всему комплекту, то есть аналогично с серебряным прибором. Меч этот, к слову говоря, с виду был классический кавалерийский, пожалуй романский, правда с уже выраженным колющим острием и нешироким долом лишь на две трети клинка. Весьма из неплохой стали, но без особых украшательств, скромно представленных голубого цвета мутным шлифованным самоцветом в таблетке-навершии рукояти. Было отобрано да оставлено также и самое пришедшееся по руке копье. Не рыцарский, разумеется, «дрын» на один-два тарана, не сержантская длинная «тыкалка», но и не явно пехотная массивная рогатина, а нечто среднее и более универсальное, так сказать. Лук Волину не понравился, хоть и был дорогим, а происхождение, очевидно, имел степное, то есть позволял стрелять верхом, достаточно прицельно и весьма мощно, чуть ли не за ухо натягивая тетиву костяным кольцом на большом пальце. Точнее, причина продажи такого лука в том, что этот, с немалыми рычагами плеч, рекурсивный композит, как классифицировали бы его современники Ильи, был слишком туг для юноши, чье тело слишком уж нетренированно. Как, впрочем, и пехотные длиннющие однодревки, из