Последняя жизнь - Иван Солин

основном свернутым да притороченным к торбе носит, пусть и остался в хозяйстве как укрывало, но был решительно заменен модницей на сходный, правда, куда более женственный. Бежевый, с простенькой, однако изящной вышивкой по краю, с завязками в виде вдетого верченого шнура с кисточками на концах, ну и с красивой серебряной фибулой при том. Точнее, с двумя размыкающимися застёжками, образующими нечто единое при контакте. Ряса-мантия, что здесь считается традиционной одеждой магов, также была заменена. По слезной просьбе огненной магини, на красную. То есть, скорее уж, кирпичную, но гордо именуемую здесь алой.

Носится мантия, к слову говоря, вовсе не на голое тело, как Илье изначально показалось, а на нижнюю рубаху, полотняную в конкретном случае. Просто та была изрядно широкой, вот и задралась вместе с балахоном, когда рыжая висела вверх тормашками, впервые представ взору попаданца. И да, женщины тут вообще-то носят чулки, как правило вязанные. То есть не такие плотные и грубые, как сшитые из ткани мужские шоссы. Ну и не столь длинные, потому как крепятся не к поясу, а лентами под коленом от сползания подвязываются. Так вот, и Тика тоже раньше носила такие, просто за месяц путешествия до тракта ступни стерлись, как и кожаная обувь. Вот и были оставшиеся от чулок «гетры» сменяны на хлеб в одном из попутных селений. Кушать уж больно хотелось. Да и зачем теперь такой предмет гардероба босоногой? Ну и лето всё же, а под мантией длиной в пол не видно, что там есть, чего нет. Приличия соблюдены, в общем.

Так что, помимо некоторого количества нательных сорочек, были приобретены и новые чулки с, понятное дело, соответствующей обувкой. Эдакие мокасины, но не на шнуровке, как у Ильи, а на красивеньких застежечках и, главное, красные! Всё равно теперь оставшийся путь до столицы предстоит проделать не пешком, поэтому можно и шикануть, порадовав такой малостью столь ценную спутницу. Волин даже подумывал ей шелковую нижнюю сорочку прикупить. Что, к слову, и себе бы взял, будь готовые в продаже. Но имеющаяся женская оказалась слишком длиннополой, поэтому ограничился отрезом ткани. Как заверял торгаш, по невероятно дешевой цене и только такому замечательному клиенту. Ну а из этого шелка уже в столице Илья собрался пошить и себе, и коротышке Тике исподнее куда более вменяемой формы и размеров. А то уж очень тут любят подгонять всё шнуровкой.

— Задолбаешься переодеваться, — возмутился сэр рыцарь, уже разглядывая свое отражение в здоровенной полированной медной пластинке.

Про себя, правда, он вспоминал в этот момент секрет изготовления зеркал. Но в итоге махнул рукой. Не так-то и любит он на себя любоваться в отражении. Да и денег как заработать найдет, не наживая при этом себе врагов в среде местных олигархов, наподобие Венецианских. А то от мышьяка умирать не быстро и не очень приятно.

В довершение образа парочка принарядившихся путешественников обзавелась соответствующей кожгалантереей. Волин прикупил весьма недурственные перчатки с крагами. Ибо верховую езду без них слабо представлял, а из трофеев побрезговал брать подобное, даже не смотря на дезинфицирующие возможности своей магички. Ну и поясной сумки у сраженного рыцаря на его весьма богатом поясе не оказалось, поэтому Илья приобрел также и сей незаменимый атрибут к гражданскому платью. Тика же сменила свою грубую котомку на не менее объемную, но уже кожаную с тиснением наплечную сумку, вроде бы как с отделениями внутри, ну и на широком ремне с массивной медной пряжкой. Достойную, в общем.

Итак, прилично теперь выглядя и на собственном транспорте, молодежь покинула утром следующего дня Зареченск. Имея при этом в достатке средств на трехлетний курс обучения в столичной магической школе. Пока для одного, ведь для образования обоих нужна 1000 крон. Сейчас же есть только 692. Что и без того, на минуточу, уже больше двадцати кг серебра! Менять же на золото, пусть это и позволило бы всё богатство таскать на себе, а не в кожаных мешочках распихивать по всевозможным нычкам в повозке, Тика всё-таки не рекомендовала. Потому как чем ближе к морю, тем курс становится менее выгодным.

— Столица, жди нас! — подмигнув довольной Тике, выдал Илья, когда выехали на тракт.

Глава 11

ГЛАВА 11

Примерно тогда же. Зал для аудиенций в замке графа Заречного.

— Итак, нам задержать их, ваше сиятельство? — закончил доклад, замер в ожидании графского решения капитан его гвардии. Бодрый усач в геральдической котте, ну или, если угодно, в сюрко с рукавами да фестонами, надетом поверх дорогого доспеха.

— Что думаешь, Моти́ль? — не спеша отвечать и всё также размеренно поглаживая изящную русую бородку, полюбопытствовал Заречный у своей магички.

— Ты здесь лорд — тебе решать, душа моя, — ласково улыбнувшись, ответила златовласая красавица.

Помещение, где происходил диалог, было просторным и достаточно светлым. Благодаря как немаленьким арочным окнами, так и беленым оштукатуренным стенам. Кое-где, правда, те были задрапированны гобеленами, преимущественно со сценами славных битв и иногда охоты. Хотя имелись и зоны, где стены обшиты панелями из морёного дуба. Как например, возле роскошного резного бюро для молчаливого и внимательного секретаря. Или же у немаленького книжного шкафа, где и свитков было немало. Также, почти на всю торцевую стену, имелся и огромный камин. Сейчас, впрочем, не разожженный.

Сам Ливр до Фан, граф Заречный, восседал у противоположной стены на некоем подобии трона да еще и на возвышенности. За спиной его сиятельства располагался полог из тяжелых бархатных портьер почти бордового цвета, кое-где с золотой бахромой из канители и даже с верчеными кистями. Облачен достаточно молодой и весьма флегматичного вида русоволосый граф был куда скромнее своего менее титулованного соседа по землям. Однако украшений, в том числе и на оружии, имел куда больше, да и существенно богаче. Так что в этом плане барон Придубный был, конечно же, неровней.

По правую руку от Заречного расположилась его магиня. Но чуть поодаль и уже не на пьедестале, а в вычурной формы софе, которая казалась чужеродным элементом в данном интерьере. В ней и развалилась аналогично еще молодая красавица с тяжелыми кудрями золотистых волос. Не прикрытых ничем, но украшенных затейливой формы золотой и с обилием жемчуга заколкой над правым виском. Цвета морской волны мантия придворной магини была из тонкого скользкого шелка, а из-под полы ее выглядывали белые кружева нижней рубашки из не менее изысканного материала. Выставленная чуть вперед пурпурного цвета бархатная туфелька на каблучке и с изящной золотой пряжкой