Последняя жизнь - Иван Солин

а также для кубка с недопитым разбавленным вином. Что соседствовало со вскрытой жабой и батареей разнокалиберных склянок с какими-то заспиртованными частями тел, есть надежда, что лишь животных. В общем, обстановочка, как и было сказано, на грани мистической и естественно-научной.

Что касается собеседника мага, то Отус ди Рунг, барон Придубный, был давно немолодым черноволосым мужчиной. Облачен в лилового цвета, но с серебряной вышивкой в виде дубков, эдакий широкий и долгополый длиннорукавный кафтан. Ну или, если угодно, уппеланд. С меховой оторочкой да с мелкими серебряными пуговками, в том числе и на прорезях в плечах, куда сейчас были продеты руки. Под всем этим проглядывала бордового цвета некая бархатная одежда до колен и с вычурными фестонами, ну и синего цвета узкие штанины, наверняка вовсе не штанов. На ногах, сообщая всем статус нарядного господина, имелись чудовищно долгоносые «бархатные тяги»©, иначе и не скажешь. Еще и с золотыми шпорами. Замысловато, наподобие тюрбана, закрученный на голове шаперон из парчи тёмно-изумрудного с серебром цвета украшался массивной брошью с торчащим оттуда пером, как минимум павлиньим. В общем, всё — дорого-богато, как и свойственно эпохе.

И вот, после дерзкой отповеди наглого мага, который не удосужился даже встать в присутствии его милости барона, гневно теперь топорщащий свою почти козлиную бородку Придубный остановился на месте и взорвался:

— Да прекрати хоть на миг и оторвись уже от своих распроклятых книг! Чем ты старее становишься, тем меньше мне пользы приносишь. Что я за лорд, спрашивается, если придворный маг торгуется, вместо того чтобы послушно исполнять мою волю! Я действительно должен уговаривать тебя подняться в воздух и найти беглецов? Почему я золотом должен расплачиваться за твои невозможнодорогие книги, дабы ты соизволил послушать меня! Где это видано, чтобы господин терпел подобное, а? Да я лучше найду кого-то молодого и голодного, чем буду и дальше носиться с тобой, старая ты развалина! А лучше — сразу ведьму, как у того проклятого душегуба. Немедля лети в погоню и покарай убийц Рудифа и его всадников! Слышишь?

— Ни за какие посулы, — возмутился седобородый, равнодушно отреагировав на ругань барона. — Я — не боевик, я — исследователь! Чтоб я сам попался в ловушку этой хитрой парочки? Увольте!

— Но что же мне делать, Милус? — сбавил напор барон. — Отчего герцог так разгневался на меня? Что еще я сделал не так? Я ведь всячески задаривал его в последнее время. Отчего такая немилость?

— Очевидно же, глупый мальчишка, что ты влез в какую-то игру Подгорного! — попенял пожилому Придубному старик, по-прежнему не отвлекаясь от пергаментных страниц толстого манускрипта с жутковатым переплетом в некромантском, скажем так, стиле. — Вот твой отец, да будет легким его посмертие, был куда смышленее. Да и похоть свою умел держать в руках, хоть и тот еще ходок был. Вот помню, мы с ним по молодости как-то раз…

— Да ну не знал я, что она — конкубина его светлости! — отчаянно завопил его милость из-за, как видно, затронутой больной темы. — Да что б я осознанно залез на даму сердца такого человека?!! Кто ж ведал, что эта потаскуха, эм, что почтенная избранница герцога будет такой… такой развязной и(сглотнув) роскошной во всех отношениях женщиной. Не виноват я. Это всё мой несчастливый рок!

— Да не мели глупости. Какой рок? Тебя, не способного думать на два шага вперед, хитрый герцог наверняка сыграл в темную, когда подсунул свою очередную умелицу на прошлом балу, — отмахнулся древний маг. — То ли дело твой отец. Эх, как же, бывало, мы с ним, эм, шалили. Даже при дворе его величества могли, хе-хе, «наследить», оставшись при этом незамеченными. Однажды, помнится, любимую фрейлину ее величества на балу в честь…

— Началось, — закатив глаза, простонал барон. — Ты либо о книгах, либо о бабах. Которые мне в бабки годятся.

— Мальчишка, — снисходительно буркнул старик.

— Но не будем о прошлом. С нынешней ситуацией надо разобраться. Эм, так ты считаешь, Милус, что Безымянный с ведьмой — это элемент какой-то очередной хитроумной игры герцога? А я, выходит, случайно затронул их, куда-то инкогнито следовавших по заданию Подгорного? Хм(озадаченно), против кого же эта игра? — а дальше барон принялся задумчиво рассуждать вслух, поглядывая на реакцию и, возможно, намеки старого советника. — Заречного? Нет — они в одной партии. До Примо́рского, с которым контры — далеко. Усте́пский? Навряд ли — тот в фаворе у его величества. Может быть…

— Не твоего ума дело, с кем затеял очередную интригу Подгорный. Лучше не лезь в это. Всё равно не сумеешь реализовать это знание, тем более основанное на предположениях. Слаб ты в политике, Отус. Не чета отцу своему.

— Да прекрати ты наконец! Отец — то, отец — сё. Надоел!

— Ты лучше подумай, как тебе славу и достижения отца не профукать. Очевидно же, что герцог заимел на тебя зуб, раз не устает подставлять. Не исключено ведь, что он мог поручить двоим этим залетным спровоцировать тебя. По пути, так сказать, и не отвлекаясь от основной миссии. Наверняка намеренно засветили тот самоцвет-артефакт, чтобы соблазнить тебя. Всем ведь известна твоя падкость на всё яркое. Да что говорить, если тебе любую ломовую лошадь выряди и изукрась, так ты ее если не за изящную лань, так за породистого скакуна примешь.

— Не начинай. Да, я люблю, чтоб женщина была яркая и, эм, непосредственная. Но кто ж знал, что и герцог таких же любит, — поморщившись, снова заныл барон. При этом он гнал от себя мысль, что на балу хитроумный герцог попросту подсунул соответствующую вкусам цели умелицу, как выразился маг. — Но отвлеклись. Так ты думаешь, что Подгорный решил меня совсем замордовать?

— Подтолкнуть на выгодные ему действия — так уж точно.

— Так что ж теперь, ничего не делать?

— Ну, если баронство и честь предков тебе важнее личного гонора.

— Проклятье! Ну хоть сервов своих накажу. Этих, как бишь их там, Зубов обоих, а особенно дуру эту толстомясую, и с ними Пятку, — а не увидев возражений мага, который снова с головой ушел в чтение фолианта, то и дело оставляя пометки на полях, барон прочистил горло и решительно позвал. — Стах!

— Я тут, ваша милость, — возник в дверях здоровяк.

— Сервов из Лютницы — в замок! Найди того, кто сечь хорошо умеет. Чтоб