Медведев. Книга 9. Сила - Гоблин MeXXanik

Я ожидал, что сейчас она выдернет руку. Или снова попытается его ударить. Или хотя бы скажет что-нибудь такое, после чего даже мне захочется отойти подальше. Но ничего этого не произошло. Морозов смотрел на нее совершенно иначе.

Злость еще оставалась на его лице, но теперь за ней проступило что-то другое. Непривычное и оттого почти пугающее своей искренностью. Владимир Васильевич словно впервые за все утро действительно увидел Альбину Васильевну, а не просто женщину в красном костюме, которая сначала привезла Илью, потом собиралась катать Гаврилу и отчего-то раздражала его одним своим присутствием.

Альбина Васильевна тоже перестала сердиться. Не сразу. Сначала нахмурилась еще сильнее, потом ее взгляд скользнул к собственной руке, которую продолжал держать воевода, и щеки начали медленно краснеть.

На этот раз совсем не от злости. Морозов проследил за ее взглядом. И будто только теперь понял, что делает. Пальцы разжались.

— Простите, — тихо произнес он.

Альбина Васильевна опустила руку.

— Ничего.

Она сказала это тоже непривычно тихо. Несколько секунд они продолжали стоять друг напротив друга, словно оба забыли, из-за чего вообще начали ссориться.

Я почувствовал себя лишним. Причем настолько, что всерьез задумался, не вернуться ли в отделение и не расспросить Платонова еще о чем-нибудь. Даже его рассуждения о праве сильного сейчас казались вполне подходящим способом скоротать время.

Но потом Морозов откашлялся и сделал шаг назад.

— И все же водите осторожнее.

Альбина Васильевна моргнула.

— Что?

— Вы нужны… Северску целой.

Она посмотрела на него, а потом вдруг неуверенно улыбнулась.

— Постараюсь.

— И на поворотах…

— Владимир Васильевич, — она слегка нахмурилась.

— Молчу, — воевода поднял ладони в жесте капитуляции.

Она забрала с сиденья шлем и принялась надевать его, но пальцы почему-то не сразу справились с ремешком.

Морозов дернулся было помочь, но остановился. Альбина Васильевна это заметила и ничего не сказала. Только уголки ее губ дрогнули.

Я перевел взгляд на воеводу. Тот снова хмурился. Правда, теперь совершенно неубедительно. И мне вдруг подумалось, что Илья с его поездкой на край света раздражал Владимира Васильевича вовсе не потому, что плохо переносил мотоциклы. Похоже, до самого воеводы эта простая мысль пока еще не дошла.

Я дождался, пока Альбина Васильевна наконец справится с ремешком шлема, и только после этого решил сообщить ей новость, которая, вероятно, сделала всю ее поездку к отделению совершенно бессмысленной.

— Кстати, Альбина Васильевна, Гаврилы здесь уже нет.

Она замерла, придерживая шлем обеими руками.

— Как нет?

— Он давно уехал. Насколько я понял, отправился в княжеский дом.

Женщина нахмурилась и посмотрела на двери отделения, словно подозревала, что Дроздов все-таки находится внутри, а я по какой-то загадочной причине решил его скрыть.

— Один уехал? И через лес один добирается?

— Не совсем, — успокоил я ее. — Его сопровождали лесовики Иволгина. Да и дорогу он знает.

— Лесовики? — переспросила она и почему-то нахмурилась еще сильнее. — Они его не обидят?

Я вспомнил троицу возле старого дома и то, с каким добродушным снисхождением подчиненные Иволгина разглядывали нового лесничего.

— Скорее наоборот. Мне показалось, что Гаврила Платонович им понравился.

— Точно?

В ее голосе прозвучало столько искреннего беспокойства, что я улыбнулся.

— Точно. Его доставят в целости. Сейчас он уже наверняка дома.

Альбина Васильевна немного расслабилась, хотя окончательно тревога с ее лица не исчезла.

— Парень он хороший, — произнесла она, поправляя перчатки. — Только молодой совсем. И лезет куда не просят.

— Это вы еще очень мягко сказали, — пробормотал Морозов и она бросила на него взгляд.

— А вы сами в молодости, конечно, исключительно по разрешению неприятности находили.

Владимир Васильевич хотел что-то ответить, но неожиданно передумал. Некоторое время смотрел на женщину, потом его лицо немного смягчилось.

— А вы сами не боитесь?

Альбина Васильевна удивленно подняла брови.

— Чего именно?

— По лесу одной кататься.

Он произнес это почти буднично, однако я невольно посмотрел на него внимательнее. Еще несколько минут назад Морозов ворчал, язвил и откровенно злился, а сейчас в его голосе впервые прозвучало совершенно искреннее беспокойство.

Кажется, Альбина Васильевна тоже это заметила. Она посмотрела на воеводу чуть дольше обычного, а потом на ее лице появилась загадочная улыбка.

— Владимир Васильевич, вы совершенно неправильно ставите вопрос. В лесу не мне надо бояться, — она многозначительно усмехнулась и добавила, — Там меня бояться надо.

Я невольно хмыкнул. Морозов же нахмурился.

— Альбина Васильевна…

— Не беспокойтесь. Со мной ничего не случится.

Она легко коснулась его плеча, словно успокаивая, и тут же убрала руку. Воевода замолчал. Альбина Васильевна опустила забрало шлема, завела мотоцикл и махнула нам рукой.

— До встречи, Николай Арсентьевич.

— Счастливого пути.

Она повернула голову к Морозову.

— Владимир Васильевич.

— Альбина Васильевна.

Мотоцикл сорвался с места. Женщина выехала на перекресток, но вместо того, чтобы спокойно повернуть в нужную сторону, резко дала газу. Заднее колесо коротко взвизгнуло по мостовой, мотоцикл заложил широкий круг, и мне пришлось сделать шаг назад.

— Мать честная, — выдохнул я.

Альбина Васильевна тем временем завершила свой совершенно ненужный, но чрезвычайно эффектный разворот. На дороге остались две черные дуги от колес, в воздухе запахло нагретой резиной, а красный мотоцикл уже стремительно удалялся по улице.

Несколько прохожих остановились. Кто-то даже проводил ее восхищенным взглядом.

Морозов стоял рядом со мной, глядя вслед удаляющейся машине. Потом тяжело выдохнул:

— Ведьма.

Сказал он это с таким чувством, что я не сразу понял, было ли слово ругательством, диагнозом или признанием очевидного факта.

— Потрясающая женщина, — неожиданно произнес кто-то