"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

стольких событий и сжалился надо мной, отправив в беспамятство, погрузив в благословенную тьму, где не было ни боли, ни переживаний. Разбудил меня шум многочисленных голосов – повозки, скрипя колёсами, вставали в круг, готовясь к ночлегу на обочине дороги, подле дремучего леса.

Открыв глаза, осмотрелась. Рядом со мной сидела хрупкая женщина, прекрасной азиатской внешности, воздушная, практически невесомая, с белоснежной кожей, изящными кистями рук, и удивительно большими выразительными чуть раскосыми глазами; на ней было кимоно из тончайшего дорогого шёлка цвета первой листвы, некогда сложная причёска, превратившаяся в невообразимое воронье гнездо. Пленница выглядела уставшей и больной. Она смотрела на меня и явно сочувствовала. И, по всей видимости, я оказалась ни много ни мало – в Японии! Скорее всего, снова в Средневековье. Боже, ну, может, хватит испытаний? Но мои мысленные стенания никому не были нужны. Вдох-выдох. Важно ведь, что жива, а дальше разберёмся.

– Konnichiwa. O-namae wa nan desu ka?

Я шокировано замерла. Я поняла всё, что она сказала!

Ошеломление заставило на мгновение позабыть о боли во всём теле. Незнакомка меня поприветствовала и спросила, как меня зовут. Я открыла рот, чтобы ответить, но ни слова, кроме "конничива", вымолвить так и не смогла. Рот захлопнула тут же, зависнув в размышлении.

– Бел-ла, – выдохнула, по слогам.

– Биеллья? – чуть склонила голову набок она.

– Белла. Да, – кивнула я.

– Аоки, – ткнула она в себя пальцем.

– Аоки, – кивнула я и слабо, вымученно улыбнулась, получив такую же улыбку в ответ.

– Беллья-сан, Аоки-сан, – она подчеркнула окончание, давая понять, что эта прибавка "сан" невероятно важна.

– Хм-м, Аоки-сан, – послушно вздохнула я.

Она спросила касательно того, откуда я взялась тут, в глуши, да ещё с такими ранами на ногах, но я ничего ответить не смогла, только на английском или русском, которые Сумико не знала, лишь качала головой, не понимая ни слова из моего рассказа.

– Тебя подлатают и продадут, – в итоге выдала она. – Ты иностранка. Красивая, волосы как золото, глаза как грозовое небо. Эти шакалы на тебе заработают очень много!

Озадачив меня, она прикрыла веки и вскоре задремала. А у меня на языке вертелся ворох вопросов, но ни одного задать по понятной причине у меня не вышло. Где-то через четверть часа дверь в клетку распахнулась, и к нам заглянул сухонький старик с кожаным саквояжем в руках. Я сразу поняла – лекарь. Он омыл водой мои ожоги, перевязал и ушёл, не сказав ни слова, лишь молча, как-то сожалеюще покосился на дремлющую Аоки…

Ворох воспоминаний пронёсся перед внутренним взором, и я, сцепив зубы, открыла глаза. Аоки сидела вся как-то сжавшись, вертикальные морщинки «прорезали» кожу меж её тонких чёрных брове, на лбу проступила испарина.

Наше корыто вдруг ощутимо качнуло – одно колесо провалилось в яму, от неожиданности я чуть язык не прикусила. А женщина зашипела от боли, схватилась за ногу, неуклюже поменяла позицию, открывая моему взору своё правое бедро. Я и раньше приметила засохшие пятна крови на одежде соседки, но только сейчас увидела её ногу, и там ткань буквально хлюпала от влаги. Красавица была ранена. Броситься ей на помощь при всём желании я бы не смогла – мы сидели напротив друг друга, а наши руки были крепко привязаны верёвками к толстым прутьям клетки.

Я выразительно посмотрела на её рану:

– Аоки-сан, вашу ногу следует осмотреть и перевязать.

Мы уже разобрались, что я её понимаю, а она меня нет. Японка оказалась проницательной: поняла мои жесты и сразу догадалась о чём я, потому ответила вполне развёрнуто:

– Лекарь вчера сделал перевязку. Вам не стоит за меня беспокоиться, Биелля-сан.

Я раздражённо скрипнула зубами: если рану не промыть, хотя бы чистой водой, может пойти воспаление, а там и до сепсиса недалеко.

Да уж.

Глянув на алую тряпицу на ноге "сокамерницы", я рискнула, иначе женщина истечёт кровью.

Резкий вскрик, разрезавший пространство, заставил вздрогнуть мою прекрасную соседку, а деловито снующих туда-сюда мужчин – замереть. На нашу телегу обратили внимание и вот к нам подошёл кривоногий, щербатый мужик.

– Чего тебе? – не очень вежливо спросил он, треснув палкой по деревянным прутьям.

Я вздрогнула – неприятный гулкий звук ударил по барабанным перепонкам.

– У неё идёт кровь. Вы ведь не хотите, чтобы товар помер по дороге? – тыча в ногу Аоки, спросила я, смело глядя ему в глаза.

– Я тебя не понимаю, золотая птичка.

Пришлось объяснять буквально на пальцах, гримасничая, словно обезьяна, хватаясь за сердце и закатывая глаза, имитируя смерть. Несколько минут спустя до него вроде дошло, он на миг задумался, почесал репу, ещё раз посмотрел на сидевшую напротив меня бледную красавицу.

– Аоки уже же перевязали, сколько можно? Ладно, кликну лекаря, – цыкнул уголком рта этот гад. – Каждый его осмотр стоит денег! Впрочем, смерти мне не нужны. Ты нам дорого обошлась, – в этот раз он обратился к Аоки. – Двоих моих людей убили твои стражники, – зло прищурив и без того узкие глаза, прорычал он. – Ты должна мне возместить все убытки!

Лекарь пришёл вскоре.

– Простите, Аоки-сан, – извинился старик перед девушкой, потому что отдельной ширмы им, естественно, никто не предоставил. Щербатый же работорговец застыл неподалёку, с похотливой алчностью уставившись на обнажённую конечность больной.

Целитель ещё раз осмотрел рваный, глубокий порез, очистил края, промыл настоем целебных трав и туго перетянул более-менее чистой тряпицей.

Наложить бы швы, установить дренаж. Но здесь о таком навряд ли даже слышали, хотя швы, возможно, кто-то уже умел делать…

Наша телега тряслась, подскакивая на каждой рытвине и кочке. За столько времени в пути, казалось бы, пора было привыкнуть, но чего нет – того нет.

Меня бесило положение, в котором я оказалась: и крепко связанные руки, и вонь от пахнущей гнилью, мочой и ещё чем-то гадким, подстилки, и собственное бессилье. Хотя всё это меркло перед осознанием, что я потеряла магию…

Я её не чувствовала! Ни единого намёка на целительский дар вот уже несколько дней как. Магическое ядро, чётко ощущаемое в предыдущем мире, здесь никак не проявлялось. Сначала я предположила, что это всё от испытанного стресса, но шли часы, дни – а всё оставалось также, – глухая стена и пустота в районе сердца.

Неужели этот мир, как и Земля, не магический? Будет грустно, коли так, учитывая царящее вокруг Средневековье…

Старик лекарь стабильно раз в день осматривал и меня, и Аоки. А ещё он каким-то образом смог понять, что золотоволосая Биелля девственница – как ему это удалось установить, не проведя нужного обследования, для меня стало загадкой. А вот прекрасная брюнетка