"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

– Почему вы всё это для меня делаете? – нахмурилась я, не понимая до конца мотива.

– Ты мне не нравишься, леди Белла. Но церковников я терпеть не могу куда больше! А ещё… – поколебавшись, она всё же добавила: – Долг платежом красен, я должна тебе за своё лечение. Не удивляйся, однажды, очнувшись чуть раньше, я заметила, как светятся твои руки, прижатые к моей шее… Вот, возьми ещё лампу.

– И молчали? – согнувшись в три погибели и пролезая в проём, спросила я.

– Способность творить чудеса во благо – это божий дар, всё остальное от лукавого – донеслось мне в спину. – Благослови тебя Господь, леди Белла. Авось и свидимся.

Я не успела ответить – ход позади с тихим шелестом закрылся, отрезая меня от принцессы.

Густой мрак неохотно отступил под светом лампы, я же, судорожно выдохнув, постаралась взять себя в руки и не поддаться панике.

– Какая я… дура непредусмотрительная! – голос дрожал, было страшно до икоты. – Надо было драпать сразу же, как помогла, в обоз какой-нибудь приткнуться. Ладно, всё потом.

И решительно двинулась вниз во тьму.

Жалела ли я, что ввязалась и спасла ребёнка? Нет, ни капли. Но впредь буду поступать согласно совету, данному древним существом, самой Смертью.

И ещё, как ни удивительно, но стоит поблагодарить Шарлотту за шанс остаться в живых…

Глава 26. Гея

– Сжечь её! Сжечь дотла!!! – орала толпа бородатых мужиков, потрясая над головами ярко горящими факелами, в их неровном свете хищно сверкнуло серебром холодное оружие.

– Лови ведьму! Не дай ей уйти!

Человеческие голоса, лай собак и лязг металла – вся эта ужасающая какофония толкала меня в спину, заставляя бежать всё быстрее. Я мчалась, не разбирая дороги, сердце громко стучало в ушах, дыхание срывалось, ноги подводили. Ночной густой лес казался бесконечным лабиринтом, ветки немилосердно хлестали по лицу и рукам, каждый сучок стремился зацепиться за одежду, словно желая остановить…

И внезапно – вон там! Выход! Не раздумывая ни секунды, рванула вперёд, нырнула в узкий, едва заметный проход и, стиснув зубы, зашагала так быстро, как могла. Через некоторое время тоннель расширился, и я снова перешла на бег, стараясь не думать об усталости, и вскоре вырвалась на открытое пространство, зелёная стена осталась позади.

Как вдруг налетела на камень, торчавший из земли.

– А-а! – заорала я от прострелившей боли, но тут же захлопнула рот, обрывая вопль: нельзя, чтобы преследователи узнали моё местоположение; взмахнула, словно птица, руками, потеряла равновесие и кубарем, сцепив зубы, покатилась вниз.

Острые мелкие камушки больно впивались в тело, до крови царапали нежную кожу, рвали тонкую ткань платья, пряжка плаща отстегнулась, и тёплая накидка осталась где-то на склоне. Меня несло стремительно, я не могла ни за что ухватиться, только молча терпеть.

Бах! Смачно приложилась обо что-то. Остатки воздуха выбило из груди, мир перед глазами поплыл, и я потеряла сознание…

***

Боже! Как же всё болит! Голова трещала, рёбра ныли, любое движение причиняло страдания. Кое-как села. Шум в ушах поутих, и я услышала лай. И крики людей. Загонявших меня, как дикого зверя.

Они близко: на вершине оврага появились движущиеся оранжевые точки – факелы клириков. Я встала, покачнулась, выровнялась и двинула вперёд, бежать уже не могла, но и сдаваться не желала. Потому, хромая и чертыхаясь под нос, брела вперёд.

– Вон она! – донеслось в спину.

– Быстрее!

– Теперь не уйдёт!

Я же, стараясь не дать панике завладеть мной, упрямо шагала дальше.

Бац! Левая нога неожиданно подвернулась. Я снова упала, успев подставить руку, но всё равно больно приложилась бедром. Перед глазами заплясали белые мушки.

Обхватила травмированную ногу руками и потянулась к своей силе, но она молчала. Глухо. Я попробовала ещё и ещё, даже зажмурилась. Почему вылечить саму себя не получается? Это несправедливо!

Всхлипнула, обида жгла калёным железом душу. Вдох-выдох, пора вставать и идти дальше. Распахнула глаза и, проморгавшись, осмотрелась. Где это я оказалась?! Шум от преследователей отступил под порывами неведомо откуда поднявшегося ветра. Макушки деревьев качнулись, протяжно застонав.

Я сидела в центре округлой поляны, щедро залитой светом серебряной луны. По периметру площадки стояли внушительных размеров камни, поросшие мхом и наполовину ушедшие в землю. Умелой рукой мастера на них были вырезаны лики.

Лица языческих богов этого мира, о которых почти никто не помнит, кому уже давно мало кто поклоняется… Откуда я это знаю?

Сила вдруг толкнулась в груди, подсказывая…

Среди них особенно выделялось одно – величественное женское с мягкими, но властными чертами. Магия у сердца настойчиво заворочалась, нашёптывая: это богиня Гея – мать-земля, дарующая жизнь всему сущему; её глаза, даже высеченные, казались живыми, полными древней мудрости. По краям камня вились узоры из листьев и трав, словно сама природа стремилась украсить образ своей покровительницы.

Я настолько ушла в созерцание, что пропустила момент, когда меня нагнали. Собаки не кинулись рвать обессилевшую беглянку, рычали в отдалении, удерживаемые своими хозяевами, которые, наконец-то, настигли страшную ведьму. Один из клириков грубо схватил меня за ворот и резко потянул вверх, причиняя боль и без того израненному телу, отчего я мигом вынырнула из необъяснимого транса.

Я зашипела от неприятных ощущений, простреливших спину и ноги. Послышался треск разрываемой ткани…

И вот меня поставили на землю, я, скособочившись, замерла, следя за двумя, что шагнули ко мне. Я знала одного из них – отец Освальд, брат-лекарь. А вот второго видела впервые.

– Леди Изабелла Элисон, вы исцелили ребёнка не молитвой, а бесовскими чарами. Только Господь решает, кому жить, а кому умереть. Вы преступили закон Божий и будете преданы огню.

– Ваше преосвященство, а можно её отдать… мне? Всего на одну ночь? – подлый брат-лекарь прильнул к уху главного инквизитора, а более никем этот высокий, худой человек с холодными серыми глазами быть не мог.

Глаза Освальда неистово косили в мою сторону, в их тёмном омуте читалось низменное вожделение. От возможной перспективы оказаться наедине с этим чудовищем в человеческом обличье, всё моё нутро содрогнулось, я невольно попятилась, но, удерживаемая с двух сторон дюжими воинами, больше пары мелких шажков сделать не смогла. Тем временем тот, кто так жаждал мной завладеть, продолжал что-то горячечно нашёптывать суровому главе столичной инквизиции.

– Я болен, она могла бы исцелить мою хворь. Впрочем, не только меня, но и всех нас, преданных Церкви.

– Нет, – донёсся до меня негромкий ответ епископа, но было заметно, что на мгновение он заколебался, видать, и у него хватало болячек. Освальд обиженно скуксился и