Блич: Целитель - Xiaochun Bai

И тогда из глубины, из того тёмного уголка сознания, который он старательно запирал, послышался голос. Не его. Чужой. Скрипучий, полный презрения и дикой, необузданной ярости.

— Слабак.

Мысль пронзила сознание Масато как обломок кости. Она была грубой, примитивной и невыносимо правдивой.

— Ты сжимаешься. Прячешься. Ждёшь, когда старик придёт тебя выковыривать. Ты даже умереть как воин не можешь.

«Молчи», — мысленно рявкнул Масато, пытаясь сосредоточиться на поиске выхода. Но голос Пустого был уже здесь, внутри общего пространства их слившегося сознания в этой духовной темнице.

— Он хочет растворить нас. Превратить в ничто. В чистый, бесполезный пепел. Ты позволишь? — голос звучал ближе, навязчивее. Твоё пламя — оно мягкое. Оно для латания дыр. Для того, чтобы гладить по головке. У меня есть огонь другого сорта. Огонь, который сначала сжигает клетку, а потом думает, что в ней было.

Костяная броня на аватаре феникса внезапно затрещала. Не от давления копий, а изнутри. Тёмные прожилки на пластинах вспыхнули алым, болезненным светом. Контроль над левой «рукой» аватара — лапой, покрытой костяными шипами, — внезапно уплыл. Лапа дёрнулась сама по себе, с силой ударив по одному из приближающихся копий. Кость встретилась с духовным остриём. Раздался не звон, а противный хруст, и кончик копья раскололся, но сама костяная пластина покрылась сетью чёрных трещин.

— Видишь? — прошипел голос. — Он боится грубой силы. Боится того, что нельзя контролировать расчётами. Дай мне управление. Всего на миг.

«Нет. Ты уничтожишь всё. Ты…»

— Я уничтожу КЛЕТКУ! — рёв в его сознании заглушил все остальные мысли. — Ты хочешь жить или хочешь остаться чистеньким? Выбирай!

Остриё одного из копий, наконец, коснулось брони на груди феникса. Не проткнуло, а начало впиваться, с противным шипением растворяя кость и заставляя голубое пламя под ней брызгать искрами. Боль была не физической. Это было чувство разложения, стирания самой сути.

И в этот миг Масато отступил. Не из страха. Из отчаяния и холодного расчёта. «Прав. Он прав. Изящество здесь не сработает. Нужен хаос».

Он ослабил хватку. Всего на долю секунды. Но этого было достаточно.

Контроль над аватаром перехватила чужая, хищная воля. Глаза феникса, прежде оранжево-золотые, вспыхнули ядовито-алым. Вся костяная броня, покрывавшая его тело, вздыбилась. Пластины приподнялись, как шерсть на загнанном звере, а из стыков между ними повалил густой, чёрный дым. Аватар издал звук, который уже никак нельзя было назвать птичьим, — низкое, гортанное рычание, полное нечеловеческой ненависти.

— ХВАТИТ ПРЯТАТЬСЯ! — проревело существо, и это был уже голос Пустого, звучащий на весь внутренний объём Гроба.

И костяная броня взорвалась.

Это не был взрыв в привычном смысле. Это был направленный внутрь распад, мгновенная детонация всей духовной массы, из которой состояла эта броня. Тысячи костяных осколков, каждый из которых нёс в себе сконцентрированную, искажённую энергию Пустого, разлетелись во все стороны с чудовищной скоростью.

Они не просто ударили в копья и стены. Они вступили с ними в реакцию. Чёрный материал Гроба, созданный для поглощения упорядоченной энергии, столкнулся с чем-то принципиально иным — с дикой, самоуничтожительной силой, которой было плевать на законы и структуры. Копья, пронзённые осколками, не ломались — они начинали кристаллизоваться, чернеть ещё сильнее и рассыпаться в пыль. Стены куба, куда врезались самые крупные обломки, затрещали. По идеально гладкой чёрной поверхности поползли паутины трещин, из которых бил ослепительный алый свет.

Изнутри куба донёсся оглушительный грохот — первый звук, прорвавший его тишину. Затем второй. Третий. Чёрный Гроб затрясся, как стеклянный колокол, в который бьют молотом.

Снаружи Айзен, наблюдавший за схваткой своего оставшегося дракона с Ямамото, резко повернул голову. На его бесстрастном лице промелькнуло лёгкое удивление, почти досада. «Неожиданный вектор. Саморазрушение как метод эвакуации. Как… неэлегантно».

Ямамото, только что рассеявший второго дракона сконцентрированным лучом Тенчи Кайдзин, тоже увидел это. Его глаза сузились. Он почувствовал всплеск чужеродной, хаотичной энергии, вырывающейся из куба. «Шинджи… Что ты делаешь?»

Чёрный куб не выдержал. Трещины сошлись в одной точке, и с оглушительным, сухим хлопком, похожим на лопнувший огромный мыльный пузырь, Курохитсуги разлетелся на куски. Но эти куски не падали на землю. Они испарялись, превращаясь в клубы чёрного дыма, которые тут же рассеивались.

Из дыма и праха, на месте, где секунду назад был куб, вывалилась фигура. Это был уже не величественный феникс. Это было искажённое, полуразрушенное существо. Голубое пламя едва теплилось, обнажая «тело» аватара, покрытое глубокими, дымящимися ранами. Костяной брони не было — лишь обломки и щепки, торчащие из пламени. Голова была почти лишена сияния, и в глазницах горел не ровный золотой, а неровный, мигающий алый свет. Аватар тяжело «дышал», его форма дрожала, пытаясь удержаться.

И в этот момент, едва Масато (снова оттеснивший Пустого на задний план, но обескровленный и оглушённый) успел осознать, что он свободен, на него набросились.

Два оставшихся дракона Айзена, которые до этого кружили на почтительном расстоянии, словно ждали команды, ринулись в атаку. Один, более крупный, устремился прямо на него, разинув пасть, полную поглощающей пустоты. Второй сделал крюк, пытаясь зайти сбоку.

«Нет времени… нет сил на уклонение…» — промелькнула мысль, замедленная усталостью и болью.

Аватар феникса инстинктивно рванулся навстречу первому дракону. Не для того, чтобы атаковать. Чтобы схватиться. Огненная лапа вцепилась в туловище чудовища из энергии, когда его пасть уже была в сантиметрах от того, что осталось от головы феникса. Началась титаническая, немая борьба. Дракон, обвиваясь вокруг аватара, пытался втянуть его пламя в себя, а феникс, цепляясь из последних сил, пытался разорвать его, но его собственное пламя было слишком слабым, а костяных когтей больше не было. Они замерли в мерзкой, близкой схватке, медленно падая к земле, клубок из двух умирающих чудовищ.

Ямамото увидел это. Увидел, как второй дракон заходит для удара по беспомощной спине его союзника. Старый воин не произнёс ни слова. Даже имени техники. Он просто действовал.

Он повернулся к тому дракону, что угрожал Масато, бросив взгляд на Айзена, который наблюдал, сложив руки на груди. В глазах Ямамото горело холодное, беспощадное понимание. Пока этот целитель жив, Айзен будет вынужден тратить силы, чтобы уничтожить его. Пока этот целитель жив, есть шанс.

Он вскинул Занка но Тачи. Движение было выверенным, смертоносным, отточенным тысячелетиями. Лезвие описало короткую, резкую дугу.

«Кита: Тенчи Кайдзин».

Тонкая, невидимая полоска искажённой реальности, несущая абсолютное уничтожение, прочертила воздух. Она прошла сквозь тело второго