Блич: Целитель - Xiaochun Bai

— Ты прячешься за пространством, — прогремел голос Ямамото. Звук шёл не из его горла, а, казалось, из самой раскалённой атмосферы вокруг него. — Прячешься за иллюзиями. За хитростью. Но против этого пламени хитрость — лишь бумага.

Айзен не ответил. Его рука, неповреждённая, медленно потянулась к бедру, где в ножнах покоился его собственный дзанпакто. Он не произнёс команды освобождения. Он просто вынул его. Обычную, на первый взгляд, катану с прямой гардой. Но в его руке этот клинок казался не оружием, а инструментом. Продолжением его воли, а не души. Он принял классическую стойку, лезвие направлено вперёд, остриём — прямо на Ямамото. Это был жест не фехтовальщика, готовящегося к дуэли, а хирурга, выбирающего точку для разреза.

— Сила без разума, Ямамото-сан, — наконец произнёс Айзен, его голос был спокоен, но в нём теперь не было снисходительности. Была лишь холодная констатация. — Это именно то, что отделяет нас. Ты — олицетворение слепой, необузданной мощи. Я же — её режиссёр.

Ямамото ответил действием. Он не стал спорить. Он взмахнул своим чёрным лезвием. Но не для удара вперёд. Он описал им широкую горизонтальную дугу прямо перед собой, слева направо. Движение было плавным, почти медленным, как движение косы.

И мир перед ним взорвался. Нет, не взорвался. Он исчез. От взмаха лезвия отделилась и понеслась вперёд гигантская, невидимая глазу волна. Не огня в привычном смысле. Волна концентрированной пустоты, наполненной абсолютной жаждой уничтожения. Кита: Тенчи Каидзин — Мир, Обращённый в Пепел. Она не горела, не сверкала. Она просто стирала. Всё, что было на её пути, — обломки, пыль, сам воздух, — бесследно растворялось, оставляя за собой полосу идеально чистого, мёртвого пространства. Волна неслась прямо на Айзена, расширяясь, чтобы накрыть все возможные пути отступления.

Айзен не стал отступать. Он даже не попытался уклониться с помощью Шунпо. Он стоял на месте. Его неповреждённая рука с мечом оставалась в стойке. Но за его спиной, в воздухе на уровне затылка, вспыхнуло едва заметное свечение. Сложный, шестигранный узор, похожий на пчелиные соты, проявился на долю секунды и тут же стал невидимым. Но его присутствие ощущалось — как стальная плита, внезапно возникшая в пустоте.

Волна Тенчи Каидзин достигла его. Она обрушилась не на него, а на ту невидимую точку в воздухе за его спиной. И случилось невероятное. Шестигранный узор вырос. Он мгновенно расширился, превратившись из точки в огромный, полупрозрачный, переливающийся всеми цветами радуги щит, который полностью прикрыл спину Айзена, а затем, изгибаясь, начал обтекать его бока, пытаясь сомкнуться спереди. Миллион Щитов. Каждый шестигранник в этом барьере вибрировал с чудовищной частотой, рассеивая, поглощая и перенаправляя чудовищную энергию атаки. Волна уничтожения билась о него, как цунами о скалу. Она не могла пробить — она разбивалась на миллионы ручейков энергии, которые растекались по поверхности щита и рассеивались в пространстве, не причинив Айзену вреда. Земля под ним и на несколько метров позади была стёрта в ничто, но он сам стоял невредимым в маленьком островке уцелевшей реальности.

Даже Ямамото, обычно невозмутимый, слегка приподнял бровь. Его атака, способная бесследно стереть с лица земли целый район, была остановлена… щитом.

И в этот момент, пока щит поглощал остатки атаки, Айзен атаковал сам. Он не стал двигаться. Он просто исчез с места и появился уже в двух метрах от Ямамото, сбоку, вне прямой видимости чёрного лезвия. Его обычная катана в его руке вспыхнула холодным, серебристым светом. Это не было иллюзией Кёка Суйгэцу. Это была чистая, сконцентрированная духовная энергия, закалённая его волей до остроты, способной резать пространство. Он нанёс удар — быстрый, точный, молниеносный, прямо в бок Ямамото, туда, где, как он рассчитал, Адское Одеяние могло быть чуть тоньше под давлением поддержания двух техник банкая.

Клинок Айзена встретился с невидимым пламенем Дзандзицу Гокуи. Раздался звук, похожий на шипение раскалённого металла, опущенного в ледяную воду. Клинок не сломался. Он даже не расплавился сразу. Он вонзился в слой сконцентрированного жара, преодолевая его с чудовищным усилием. Ямамото почувствовал удар — не физический, а духовный. Это было как если бы иглой холодного разума ткнули прямо в его пылающую душу. Адское Одеяние выдержало, но Ямамото непроизвольно сделал шаг в сторону, нарушив свою идеальную стойку. На его боку, в месте удара, на миг проступило красное пятно — не рана, а знак того, что защита была продавлена, хоть и не пробита.

Высоко в небе Масато-феникс отреагировал мгновенно. От его сияющего тела отделился не сгусток, а целый дождь голубых искр. Они устремились вниз, но не в Айзена. Они обрушились на Ямамото, впитываясь в его тело, особенно концентрируясь вокруг того места, где пылало красное пятно. Целительное пламя работало на упреждение, гася вторжение чужеродной, холодной энергии Айзена и восстанавливая целостность духовного барьера Адского Одеяния. Ямамото выпрямился. Его взгляд, полный новой, ледяной ярости, снова нашёл Айзена.

Айзен, видя, что удар не достиг цели, уже отступил, его щит Эскудо, выполнив свою задачу, снова свернулся в невидимую точку у него за спиной. Он смотрел на свой клинок. Его кончик был раскалён докрасна и слегка деформирован. Он коснулся пламени в пятнадцать миллионов градусов и выжил. Это было достижение. Но недостаточное.

— Твоя защита… интересна, — произнёс Айзен, изучающе глядя на Ямамото. — Но всё, что имеет структуру, можно разобрать. Всё, что имеет ритм, можно нарушить. Твоё пламя — не исключение. Оно просто… требует более тонкого инструмента.

Ямамото не слушал. Он снова поднял Занка но Тачи. На этот раз он не стал размахивать им. Он просто направил остриё прямо на Айзена.

Воздух застыл, будто сама ткань реальности замедлила своё дыхание в ожидании развязки. Над обугленным, гладким полем, оставшимся после Тенчи Кайдзин, словно чёрное солнце, стоял Генрюусай Ямамото. Его голос, рождённый не в лёгких, а в самом грохоте умирающей вселенной, произнёс первое слово приговора.

— Минами…

Оно прозвучало как удар колокола, отлитого из ада. Земля под ногами Айзена, та самая, что чудом уцелела за щитом Миллион Эскудо, вздрогнула. Не физически — она уже была гладкой, как стекло, — но духовно. От этого слова по ней пробежала рябь, похожая на зыбь от брошенного в стоячую воду камня.

Ямамото не стал ждать ответа. Он повернул Занка но Тачи в своих руках, чёрное лезвие на миг отразило тусклый свет его собственного одеяния, и с силой, от