Блич: Целитель - Xiaochun Bai

плотность рэяцу в нём была чудовищной. Это была не броня, предназначенная остановить лезвие. Это был фильтр, живой щит, созданный чтобы поглощать, рассеивать и нейтрализовать чужеродную духовную энергию. «Как мембрана… Должна пропустить физический удар, но выжечь кидо, ослабить его».

Айзен, управляя драконами одним лишь движением бровей, заметил это. Его взгляд скользнул вверх, к Масато, и в его глазах мелькнуло что-то вроде холодного интереса.

— Два банкая, — произнёс он, и его голос, странным образом, был слышен даже внутри рёва его созданий. — Один — чтобы жечь мир. Другой — чтобы латать его. Поэтично. Но бессмысленно. Мои драконы жаждут именно такой, плотной, упорядоченной энергии. Ты не защищаешь его, целитель. Ты подаёшь им обед.

И, словно подтверждая его слова, один из драконов, насытившись скелетами, развернулся. Его безглазая морда уставилась на сияющий голубой купол вокруг Ямамото. Он издал низкое, жадное урчание и ринулся вперёд.

Он не ударил. Он врезался в купол и начал… обвивать его. Его туловище из энергии обхватило сияющую сферу, сжимая. И там, где тёмная, фиолетовая энергия дракона соприкасалась с голубым пламенем Масато, началась реакция. Не взрыв. Тихий, шипящий звук растворения. Пламя феникса не гасло, но тускнело, будто вытягивалось из него питание. Дракон же, наоборот, начинал светиться изнутри голубоватыми прожилками, его форма становилась ещё более чудовищной и реальной.

Внутри купола Ямамото почувствовал давление. Не физическое — духовное. Как будто силу его собственного пламени, силу пламени его союзника, выкачивают наружу, чтобы обратить против них же.

— Лейтенант! — его голос прогремел из-под щита. — Не трать силы зря! Эта тварь пожирает твою энергию!

— Я знаю! — отозвался Масато, и в его голосе послышалась не боль, а чистое напряжение. — Но пока он занят мной… он не поглощает ваше пламя напрямую! Это даёт время!

— Время для чего? — раздался спокойный голос Айзена. Он стоял в стороне, наблюдая, как его дракон душит голубой купол, а остальные четыре методично уничтожают последних скелетов. — Для того, чтобы я приготовил что-то ещё? Ты прав, лейтенант Шинджи. Это даёт мне время.

Он медленно поднял руку — ту самую, что держала меч, которую он ранил, пытаясь проткнуть одеяние Ямамото. Теперь она была вытянута в сторону дракона, душившего купол Масато.

— Ты создал идеальный концентратор энергии, — сказал Айзен почти учтиво. — Мои драконы становятся сильнее, поглощая смесь ваших сил. Но зачем ждать, пока они всё переварят?

Его пальцы сжались в горсть.

— Соль. Давай добавим им в еду чуть-чуть соли.

Дракон, обвивавший купол, вдруг замер. Потом его тело, уже пронизанное голубыми нитями пламени Масато, резко сжалось. Оно не оторвалось от щита — оно схлопнулось внутрь себя, в ту точку, куда была направлена рука Айзена. Вся поглощённая энергия — и тёмная сила кидо, и голубое пламя феникса — сконцентрировалась в сферу размером с человеческую голову. Сферу нестабильную, бьющуюся, переливающуюся фиолетовым и синим.

— Время обеда прошло, — холодно констатировал Айзен. — Теперь — демонстрация.

И он швырнул эту сферу. Не в купол. Не в Ямамото. Прямо в землю у самого края того места, где стоял главнокомандующий. Сфера коснулась грунта — и мир исчез в немом, ослепительном свете. Свет был не просто ярким. Он был окончательным. Он не освещал — он заменял собой реальность, заливая выжженное поле и небо над ним абсолютной, беззвучной белизной. Это была не вспышка, а мгновенная, жестокая фотография конца света.

Потом свет схлопнулся. И звук, которого не было, обрушился на мир. Не грохот, а тяжёлый, густой удар по самой ткани пространства, от которого даже воздух на мгновение стал твёрдым, как стекло. Ударная волна понеслась во все стороны, но ей почти нечего было крушить — всё в радиусе километра уже было превращено в идеально гладкое, дымящееся плато из чёрного стекла.

В эпицентре, где секунду назад сконцентрированная сфера коснулась земли, теперь зияла глубокая воронка. Её края были оплавлены, гладки, а на дне, в раскалённой докрасна яме, клубился ядовитый, разноцветный пар — остатки нестабильной духовной алхимии.

На краю этой воронки, как древний утёс, высилась фигура Ямамото. Его Адское Одеяние дымилось, по его чёрной поверхности пробегали трещины алого света, но оно держалось. Он стоял, слегка наклонившись вперёд, опираясь на Занка но Тачи, воткнутый в землю перед ним. Он тяжело дышал, и с каждым выдохом из его одеяния вырывались клубы дыма и искр. Он был жив. Почти невредим.

Причина этого висела в воздухе перед ним, между ним и воронкой.

Тэнсэй Хоко— гигантская, сияющая птица из голубого пламени — больше не парил грациозно. Он стоял на земле, опустив крылья, его форма была искажена, а сияние — тусклым и неровным. И не только потому, что он принял на себя основную энергию взрыва. По всему его телу, поверх голубого пламени, наросла броня. Но это была не сталь и не камень. Это были костяные пластины, рогатые наросты, шипы и выступы причудливой, асимметричной формы. Они были цвета слоновой кости, но испещрены сетью тёмных, пульсирующих прожилок, словно по ним текла не кровь, а сама тень. Эта броня была покрыта глубокими трещинами и сколами, из которых сочился дым, и на груди феникса зияла огромная вмятина, где костяные пластины были раздроблены почти в пыль, обнажая клубящееся под ними голубое пламя.

«Костяная броня… Инстинкт Пустого сработал», — пронеслось в сознании Масато, чья воля всё ещё была едина с аватаром. «Она впитала кинетику, духовный удар… но едва выдержала. Ещё один такой удар — и она рассыплется, а за ней и я».

Из-под повреждённой костяной маски, скрывавшей теперь голову феникса, его глаза — два сгустка оранжево-золотого огня — искали Айзена.

Тот стоял в двадцати метрах, по другую сторону воронки. Его белое кимоно было цело, лишь подол слегка опалён. Его лицо было спокойным, аналитичным. Он смотрел не на Ямамото, а на повреждённого феникса. Его взгляд скользнул по костяной броне, по дымящимся трещинам, и в его глазах вспыхнуло холодное понимание.

— Любопытно, — произнёс Айзен, его голос, спокойный и размеренный, странно контрастировал с апокалиптическим пейзажем. — Защитный механизм… но не шинигами. Это что-то иное. Грязное. Первобытное. Так вот как ты выжил в бою с Зараки Кенпачи в Обществе Душ, лейтенант Шинджи. Ты не просто носишь маску. Ты носишь в себе целую экосистему уродства.

Масато не ответил. Аватар феникса выпрямился, костяные пластины на его спине с хрустом встали на место. Он издал низкий,