Блич: Целитель - Xiaochun Bai

Мир вокруг плыл, но он заставил глаза сфокусироваться. Он увидел фигуру Ямамото, стоящую поодаль. Увидел, как старый капитан опускает свой чёрный меч. Услышал его хриплые слова: «Всё кончено».

И сначала в Масато мелькнула слабая, почти детская надежда. «Победил?.. Кончено?»

Потом он увидел, как Ямамото поворачивается к нему. И в тот же миг почувствовал это.

Давление.

Оно пришло не волной. Оно возникло сразу, везде, заполнив собой всё пространство, как вода, мгновенно заливающая комнату. Оно было тяжёлым, густым, липким. Оно давило не на тело — на саму душу. На желание жить. На способность мыслить. В нём не было злобы, ненависти, даже высокомерия. В нём было лишь абсолютное, безразличное превосходство. Как будто сам закон физики изменился и теперь гласил: «Я существую, а вы — нет».

Масато, через боль и туман в сознании, повернул голову туда, откуда исходил эпицентр этого давления. То, что он увидел, на секунду заставило его забыть о собственных ранах. На месте, где должны были лежать останки Айзена, висел в воздухе странный, переливающийся сгусток. Но он уже менялся. Менялся быстро. Мягкие, текучие формы начали твердеть, вытягиваться. Поверхность сгустка покрылась твёрдой, блестящей оболочкой, цветом напоминающей смесь стали и перламутра. Оболочка росла, наслаивалась, формируя овальную, вытянутую форму, примерно в два человеческих роста. Она была покрыта странными, геометрическими узорами, которые слабо светились изнутри тем же многоцветным светом, что и кристалл Хогёку, теперь скрытый где-то в центре этой… конструкции.

Это был кокон. Идеально гладкий, без единой щели, без признаков того, что внутри что-то есть. Он просто висел в метре от земли, неподвижный, как инопланетный артефакт, занесённый в самый ад.

Ямамото уже стоял к нему лицом. Его спина была напряжена. Масато видел, как дым от его доспехов стал гуще, как пламя вокруг него вспыхнуло ярче в ответ на невидимую угрозу. Но даже могучий старец казался теперь меньше перед этой безмолвной, совершенной формой.

— Что за колдовство… — прохрипел Ямамото, но в его голосе не было страха. Было отвращение. Отвращение к чему-то, нарушающему все естественные порядки.

И тогда кокон «заговорил». Голос исходил не из него — он возникал прямо в воздухе, в голове, вибрируя в костях.

— Колдовство? — прозвучало то самое наложенное эхо десятков голосов, но теперь более чёткое, собранное. — Нет, Ямамото-сан. Это не колдовство. Это… упрощение. Сброс ненужных оболочек. Ты уничтожил шинигами Сосуке Айзена. И за это я должен поблагодарить тебя. Он был ограничен. Слишком привязан к форме, к логике, к своему прошлому. Теперь… теперь эти ограничения сняты.

Ямамото не ответил. Он действовал. Его тело, несмотря на усталость, рванулось вперёд. Занка но Тачи, всё ещё раскалённое докрасна, описало в воздухе сокрушительную дугу и со всей силой обрушилось на гладкую поверхность кокона.

Удар был таким, что земля под ними содрогнулась. Волна жара и света окатила всё вокруг, заставив Масато зажмуриться. Когда он открыл глаза, он увидел, что кокон… не пострадал. На его поверхности, в точке удара, виднелась едва заметная паутинка трещин, не глубже миллиметра. Они светились изнутри на секунду и тут же исчезли, будто затянулись.

— Хадо, способное уничтожить районы. Физическая мощь, равная стихийному бедствию, — раздался голос из кокона, и в нём впервые прозвучали нотки чего-то, похожего на удовлетворение. — И этого едва хватает, чтобы оставить царапину. Твоя сила, Ямамото-сан, была идеальным точильным камнем. Ты отшлифовал меня до состояния, когда обычные средства… уже не работают.

Ямамото отступил на шаг. Его глаза, горящие, широко раскрылись от невероятного. Он видел, как его лезвие, только что разрезавшее Айзена пополам, оказалось бесполезным.

— Это бессмысленно! — прогремел он, и в его голосе впервые зазвучало нечто, отдалённо напоминающее отчаяние. Он занёс меч для нового удара, более мощного.

Но кокон среагировал первым. Он не стал атаковать. Он… двинулся. Не полетел. Просто переместился в пространстве, исчезнув с места и появившись прямо перед Ямамото. Движение было настолько плавным и быстрым, что не оставило после себя даже возмущения воздуха.

Из нижней части кокона вытянулось нечто, напоминающее конечность. Не руку. Скорее, вырост, сформированный из того же перламутрово-стального материала. Он не был острым. Он был просто твёрдым и массивным. И этот вырост со спокойной, неотвратимой силой толкнул Ямамото в грудь.

Это не был удар в обычном понимании. Это было похоже на то, как движущаяся скала натыкается на дерево. Раздался глухой, кошмарный удар. Адское Одеяние Ямамото выдержало — оно не проломлено. Но сила удара была чудовищной. Старый капитан, весивший в своих огненных доспехах несколько тонн, был отброшен, как щепка. Он пролетел двадцать метров спиной вперёд, врезался в землю, подняв фонтаны расплавленного стекла и пепла, и откатился ещё несколько метров, прежде чем замер.

Он лежал на спине. Его меч выпал из ослабевших пальцев и с глухим стуком упал рядом. Пламя Адского Одеяния погасло не сразу — оно потускнело, замигало, как умирающая лампочка. Со лба потекла струйка тёмной, почти чёрной крови, смешиваясь с пеплом на его лице. Он попытался приподнять голову, но его тело не слушалось. Только грудь судорожно вздымалась, хватая воздух.

— Ты устал, — произнёс голос из кокона. Кокон медленно, не спеша, поплыл по воздуху к лежащему Ямамото. — Ты отдал всё, что мог. И этого оказалось недостаточно. Не вини себя. Ты столкнулся не с врагом. Ты столкнулся с эволюцией. А эволюция… безжалостна к тем, кто остался позади.

Кокон завис над распростёртым телом капитана. Из него снова вытянулся вырост, на этот раз заострённый на конце, как стилет. Он нацелился прямо в горло Ямамото.

— Твой огонь гаснет. Пора и тебе отдохнуть. Навсегда.

Масато, лежащий в стороне, видел это. Видел, как самый сильный шинигами, столп мира, повержен. Видел, как над ним нависла холодная, бездушная смерть. В его груди что-то оборвалось. Не страх. Не ярость. Чистое, леденящее отчаяние.

И тогда, не думая, действуя на чистом, животном инстинкте выживания и долга, он закричал. Крик вышел хриплым, разорванным, но он прозвучал:

— СТОЙ!

Вырост-стилет замер в сантиметре от кожи Ямамото. Кокон медленно, очень медленно развернулся в воздухе. Казалось, он «посмотрел» на Масато.

— А… — прозвучал голос. — Целитель. Ты ещё здесь. Я почти забыл о тебе. Шум. Помеха. Ты должен был исчезнуть вместе с драконом.

Масато, стиснув зубы от боли, поднялся на колени. Его тело протестовало, каждая клетка кричала, но он заставил себя встать. Он шатался, как пьяный, но