Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Лор сел за стол, достал свою тетрадь. – Шесть дней до прибытия. Рост стоит на позиции, которая позволяет перехватить обоз на марше. Рост и четверо магов хватит, чтобы уничтожить двенадцать телег с охраной из шести мечников.

– Раст на развилке. Четыре нарезных ствола. Если он присоединится к обозу, баланс меняется.

– Меняется, но не кардинально. Четверо стрелков против Роста и его четверых магов на открытом тракте. Если маги ударят одновременно, стрелки не успеют отработать всех до контратаки. Нужно преимущество.

– Какое?

– Позиционное. Раст должен знать точку засады заранее. Если он займёт позицию на склоне выше тракта, на трёхстах-четырёхстах шагах от места, где Рост будет атаковать, у него будет время на два-три выстрела до того, как маги поймут, откуда стреляют.

– Раст это знает. Он охотник. Позицию выберет сам.

– Но он не знает точное место засады. Рост может ударить в любой точке между Кривым оврагом и Волчьей Пастью. Это четыре часа тракта. Раст не может прикрыть четыре часа.

Лор был прав. Раст мог занять позицию на одном участке тракта, но если Рост ударит на другом, стрелки будут далеко.

– Нужно сузить зону, – сказал я. – Нужно знать, где именно Рост планирует атаковать. Или заставить его атаковать там, где мы хотим.

– Заставить?

– Маршрут обоза можно изменить. Если обоз свернёт с основного тракта на северную тропу перед Кривым оврагом, Рост либо ударит раньше, пока обоз на тракте, либо бросится догонять. В обоих случаях он покинет подготовленную позицию. А Раст будет стоять на тракте, на точке, которую Рост считает безопасной.

Лор посмотрел на меня.

– Барон. Вы предлагаете использовать обоз как приманку.

– Я предлагаю дать обозу безопасный маршрут и одновременно вывести Роста из равновесия. Если обоз уйдёт с тракта, Рост потеряет контроль. Фанатик, потерявший контроль, совершает ошибки.

– А если он не погонится? Если отпустит обоз и останется ждать следующую цель?

– Тогда обоз пройдёт безопасно, и мы получим селитру. А Рост будет стоять на тракте, наблюдая пустую дорогу, пока мы решим, что с ним делать.

Лор записал. Закрыл тетрадь.

– Хорошо. Я напишу инструкцию для Раста. Отправим с мальчишкой завтра утром. Раст должен встретить обоз за Серой Бродой и увести с тракта на северную тропу до Кривого оврага. Дальше обоз идёт лесом через Бурелом, выходит на восточный тракт и приходит в Валье с севера. Дольше на два дня, но мимо засады Роста.

– И Раст с людьми остаётся на тракте, – добавил я. – На высотах выше лагеря Роста. Наблюдает. Если Рост снимется и двинется за обозом, Раст работает по магам с дальней позиции. Если Рост останется, Раст отходит к обозу и идёт вместе.

– Понял. Пишу.

Бурт принёс стальную полосу на закалку.

Третий слиток, перекованный за четыре часа. Ровная, длинная, без видимых трещин. Бурт учился быстро. Ритм ковки стал увереннее: четыре удара, горн, четыре удара, горн. Он ещё не чувствовал сталь так, как чувствовал бронзу, но перестал ломать.

– Закалка, – сказал я. – Смотри и запоминай.

Корыто с маслом стояло на площадке перед кузней. Льняное масло, тёмное, густое. Не вода. На Земле закалку клинков в воде считали дилетантской: слишком резкий перепад температуры, и трещины гарантированы. Масло охлаждало медленнее, давая стали время перестроить решётку без внутренних напряжений.

Бурт нагрел полосу до вишнёвого. Я подтвердил даром: структура аустенитная, зерно мелкое, равномерное. Момент для закалки.

– Опускай. Ровно, без рывков. Вся полоса целиком.

Бурт опустил полосу в масло. Шипение, столб густого дыма, запах горелого льна. Масло вокруг стали забурлило. Я следил даром: кристаллическая решётка перестраивалась. Аустенит переходил в мартенсит, жёсткую, напряжённую структуру. Металл твердел. Становился прочным, упругим, но хрупким.

– Достаём.

Полоса вышла из масла чёрная, в подтёках. Я взял её щипцами и положил на наковальню. Ударил молотком легко, пробно. Звон. Высокий, звонкий, стеклянный. Закалённая сталь.

– Теперь отпуск, – сказал я. – Без отпуска она хрупкая, как стекло. Разобьётся от первого серьёзного удара. Отпуск снимает внутренние напряжения, делает металл вязким.

– Как?

– Нагрев до невысокой температуры. Не до вишнёвого, до жёлтого. Соломенно-жёлтого. Потом медленное охлаждение на воздухе.

Бурт положил полосу в горн. Я контролировал даром. Температура поднималась: сто, двести, триста градусов. Мартенсит начинал отпускаться: внутренние напряжения уходили, решётка перестраивалась в более стабильную форму. При трёхстах градусах поверхность полосы окрасилась в соломенно-жёлтый цвет, как тонкая плёнка окисла.

– Достаём. Кладём на камень. Пусть остывает сама.

Бурт достал полосу. Положил на каменную плиту. Мы стояли и смотрели, как цвет менялся: жёлтый потемнел до коричневого, потом до синего, потом до серого. Металл остывал, и с каждым градусом становился всё ближе к тому, чем должен быть: прочным, упругим, вязким. Пружинящим, но не ломким.

Когда полоса остыла, я взял её в руки. Попробовал согнуть. Полоса спружинила и вернулась в исходное положение. Я согнул сильнее. Упругое сопротивление, потом медленная деформация, но без хруста, без трещин. Отпустил. Полоса осталась чуть согнутой, но цела.

Бурт взял полосу. Повертел в руках. Согнул. Разогнул. Стукнул молотком. Звон, но уже не стеклянный. Глубже, мягче.

– Другой металл, – сказал он. – До закалки одно, после другое.

– Закалка и отпуск. Два процесса, которые превращают мягкую заготовку в рабочий инструмент. Или в оружие. Клинок из такой стали будет держать заточку неделю. Ствол из такой стали выдержит тысячу выстрелов, не раздуваясь.

– Тысячу, – повторил Бурт.

У бронзового ствола ресурс был пятьсот-семьсот выстрелов. Потом канал разбивало, точность падала, стенки истончались. Тысяча выстрелов из стального ствола означала вдвое больший срок службы. Вдвое меньше работы на замену. Вдвое больше стрельб на обучение.

– Барон, – сказал Бурт. – Четвёртый слиток завтра. Я готов.

– Готов?

– Три слитка я ломал. Теперь знаю, где граница. Четвёртый выйдет.

Я посмотрел на него. Рыжая борода, широкие плечи, закопчённые руки. Кузнец, который за три дня прошёл путь, который на Земле занимал у подмастерья полгода. Не потому что он был гением. Потому что у него не было полугода.

– Завтра, – сказал я. – Четвёртый слиток. И если он выйдет без трещин, послезавтра я попробую впаять эфирит.

– В сталь.

– В сталь. Градиентный слой между стальной стенкой и эфиритовой полоской. Я не знаю, как сталь примет эфирит. Бронза мягкая, она обтекает вставку, обнимает. Сталь жёсткая. Она может отторгнуть.

– А если отторгнет?

– Тогда буду