Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Март кивнул. Шрам на подбородке дёрнулся.

– Барон. Если мы выезжаем сегодня, мы будем у Кривого оврага через два дня. Раст ушёл лесом. Он там уже сидит и наблюдает. Что я должен сделать с Растом?

– Ничего. Идёшь по тракту торговцем, как и собирался. Заезжаешь в Серую Броду. Останавливаешься у твоего человека. Крис фиксирует всё, что вы услышите. Если услышите конкретные намерения Роста – составляете протокол, подписываете, заверяете печатью почтмейстера или старосты. Если обстановка сорвётся и понадобится срочно предупредить Раста, предупреждайте без колебаний.

– А если Рост ударит по нам в дороге?

– Не ударит. Ты сам говорил: торговцев он не трогает. И теперь у тебя появилась причина не трогать его – он сам не хочет нарываться, пока решение Совета не принято. Семь дней он будет вести себя осторожно. Если ударит – Совет точно проголосует против.

– Если не ударит, – сказал Март, – мы фиксируем его лагерь, его людей, его поведение. И всё это к моменту голосования ложится на стол Крейн.

– Именно.

Март помолчал. Потом сказал:

– А если он ударит по обозу?

– Тогда Раст работает по магам. Лор и я готовим прикрытие здесь. А ты с Крисом – живые свидетели того, что Рост был на тракте, готовился к атаке и атаковал. Один маг без знаков в составе нападавших – и Совет лишит его звания заочно.

– Документ важнее тела, – пробормотал Март.

Он узнал формулу. Понял, откуда взялась.

– Скажи Крису, чтобы взял писарские принадлежности. Чернильница, перья, бумага в двойном клеёном переплёте, печать. Всё, что нужно для составления актов в полевых условиях.

– Скажу.

– И ещё. Не геройствуйте. Если Рост подойдёт к вам в дороге, говорите вежливо. Кланяйтесь. Подчёркивайте, что вы торговец и его служащий. Не вступайте в спор, не провоцируйте. Лучше потерять время на унижение, чем потерять Криса.

– Понял.

Март встал. Ушёл. Я слышал, как во дворе он говорит с Крисом, как Крис идёт к казарме за вещами. Через полчаса они выехали за ворота. Двое верховых, без обоза, налегке.

Я смотрел из окна. Четыре дня до того, как обоз войдёт в зону Роста. Раст в лесу. Март и Крис на тракте. Я в кузне. Лор в казарме. Олаф у ворот. Каждый – на своём месте, каждый – со своей задачей, и нет ни одного лишнего человека.

Это и был порядок, который Виктор Громов всю жизнь пытался построить на «Прометее» и редко получал.

После обеда я вернулся к стеллажу со слитками.

Достал четвёртый брусок. Положил на наковальню в углу мастерской, где обычно делал тонкую работу с эфиритом. Стол тут был пристенный, каменный, со штатным светильником – масляной лампой с латунным отражателем. Я зажёг лампу. Сел.

Эфирит лежал в железной коробке. Полоска размером с палец, голубовато-белая, с холодным внутренним свечением. Я взял её осторожно, кончиками пальцев. Дар сразу отозвался – эфирит тянул мою ману к себе, как влажная тряпка тянет воду.

Бронзу я знал. С бронзой эфирит соединялся легко: бронза мягкая, обнимает вставку, тёплая по структуре, с подвижной кристаллической решёткой. Я мог провести границу плавно, не оставляя пустот. Эфирит врастал в бронзу, как корень в рыхлую землю.

Со сталью всё было иначе.

Я положил полоску на стальной брусок и вошёл даром в место контакта. Сталь жёсткая. Решётка плотная, упорядоченная, с малым количеством свободных позиций для атомов другого металла. Эфирит, если его прижать, не «втечёт» в сталь, а ляжет сверху, как чужеродное тело. При первом же выстреле, когда давление пороха ударит изнутри, граница лопнет.

Нужен переходный слой.

На «Прометее» это решали так: между двумя несовместимыми материалами клали третий, который растворялся в обоих. Для стали и эфирита это могла быть медь. Медь с одной стороны принимала сталь – образовывала тонкий диффузионный слой при высокой температуре. С другой – медь хорошо принимала эфирит, как бронза, потому что бронза по большей части и есть медь.

Я взял медную проволоку. Тонкую, в полволоса. Разогрел стальной брусок даром в месте впайки до тёмно-вишнёвого. Не весь брусок, а узкую полосу шириной в палец и длиной в три. Это стоило маны заметно: точечный нагрев требовал постоянного контроля, иначе сталь пойдёт пятнами, и закалка будет неравномерной.

Когда сталь раскалилась, я положил медную проволоку на разогретое место. Медь моментально расплавилась и растеклась по поверхности, образовав тонкую блестящую плёнку. Я даром заставил эту плёнку «врасти» в сталь – атомы меди диффундировали в верхний слой стали на глубину волоса. Тонкая, прочная медная корка.

Теперь – эфирит.

Я положил полоску на медную плёнку, пока она ещё не остыла. Прижал. Дар вошёл одновременно в три материала: сталь, медь, эфирит. Граница меди и эфирита была мне знакома, как граница бронзы и эфирита. Я провёл её плавно, без пустот, заставив атомы меди обхватить эфирит.

Граница стали и меди была хитрее. Сталь не хотела принимать медь глубоко – её решётка отталкивала чужие атомы. Я не давил. Не пытался затолкнуть медь силой. Я перестроил несколько атомных слоёв стали так, чтобы они образовали зернистую, переходную фазу, где железо постепенно уступало место меди. Не граница, а градиент. Слой за слоем на молекулярном уровне.

Полчаса.

Когда я отпустил дар, на стальном бруске лежала полоска эфирита, окружённая тонкой медной обкладкой, врастающей в сталь. Снаружи – гладкий шов, без трещин, без вспучивания.

Я остановился. Посидел. Голова гудела, мана упала больше, чем я ожидал. Стальные впайки были минимум вдвое затратнее бронзовых.

Один из телохранителей, стоявший в углу с аркебузой, шагнул вперёд.

– Барон. Воды?

– Принеси.

Он принёс. Я выпил.

Снова коснулся даром шва. Структура держалась. Граница стабильная. Если сохранить шов при дальнейшей ковке и потом пройти канал, эфиритовая полоска ляжет в стенку ствола под слоем меди и стали. Снаружи будет видно только тонкую, почти неразличимую медную линию. Изнутри – эфирит будет работать в момент выстрела, стабилизируя горение пороха.

Если отковка не разрушит шов.

Если закалка не оторвёт медь.

Если...

Слишком много «если» для одной экспериментальной впайки. Мне нужен был тестовый кусок. Не настоящий ствол, а маленький фрагмент, в котором для опыта можно прожечь короткий канал и пробить через него заряд.

– Бурт.

Бурт пришёл из соседнего отделения.

– Возьми этот брусок. Откуй из него короткую цилиндрическую заготовку длиной в ладонь. Не ствол, пробник. Канал для опыта я прожгу сам; настоящий