Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Это было главное.

Не «я выживу», а «дело выживет».

Я повернулся на бок. Камень под бедром нагрелся от моего тепла, стало чуть удобнее. Караульный у двери дышал ровно, не спал. Снаружи по двору прошли шаги – кто-то менялся в карауле.

Завтра – пятый слиток. Завтра – ещё пять выстрелов из стального пробника. Завтра – первая партия природной селитры на очистку. Завтра – учения Лора без предупреждения. Завтра – ответ Эверта по графитовой жиле. Завтра – Бурт начнёт точить медный колпачок для первого капсюля, по моему чертежу.

Завтра. День, до которого нужно дожить.

Я закрыл глаза снова. На этот раз сон подкрался незаметно. Последнее, что я помнил, – тихий голос караульного:

– Спите, барон. Я смотрю.

И я заснул.

Меня разбудил стук.

Не громкий. Лёгкий, вежливый, в дверь кладовой.

Караульный уже стоял с аркебузой наизготовку. Я сел на лавке.

– Кто?

– Олаф, барон.

Караульный открыл. Олаф вошёл, на ходу снимая капюшон. С его плаща капала вода. На улице шёл мелкий утренний дождь.

– Барон. С тракта прискакал гонец. От Криса.

– От Криса? Так быстро?

– Мальчишка. Один из тех, кого Март расставил по дороге. Скакал ночью. Лошадь загнал.

Я встал.

– Что?

– Письмо.

Олаф достал из-за пазухи свёрнутый клочок. Ещё сухой – он держал его под кафтаном.

Я развернул. Почерк Криса. Ровный, чёткий, без украшений.

«Барон. Ночью у Кривого оврага было движение. Костёр у Роста потушили в полночь. На рассвете лагерь не дымил. Мой человек из Серой Броды доехал к месту утром по тракту, видит: лошадей нет, людей нет, кострище ещё тёплое. Снялись.

Куда – по следам не видно: ночью прошёл дождь, тропу вокруг лагеря размыло. По нашим прикидкам, лошадей мало (пять-шесть), значит могли уйти и по тракту, и по лесной дороге, и по руслу ручья.

Раст в курсе: мы передали ему через лесника после получения сведений. Раст переходит с восточного склона на западный, чтобы расширить обзор.

Март и я остаёмся в Серой Броде, ведём опрос на постоялом дворе. Если узнаем больше, сразу гонца.

Крис.»

Я перечитал.

Снялись.

После того как я лёг спать в кладовую за кузней. После того как Лор расписал четыре варианта. После того как я составил планы на завтра.

Рост снялся.

Это меняло всё. Где он сейчас – никто не знает. Может, идёт назад, в столицу, поняв, что Совет проголосует против. Может, идёт на восток, к Валье, выбрав ночной марш через лес. Может, разделил пятёрку и одни идут на обоз, другие – на нас. Может, ушёл вообще из этой части королевства.

Любой из вариантов был возможен.

И ни один из них больше не был контролируем сидя в Валье.

Я посмотрел на Олафа.

– Подними Лора. Сейчас.

– Уже идёт. Я ему первому сказал, прежде чем к вам.

Лор зашёл в кладовую через полминуты – успел, видимо, спать в одежде. Прочитал записку. Лицо не дрогнуло, но я видел, как у него на скулах напряглись желваки.

– Барон, – сказал он. – Снялись ночью. До дождя или после?

– До. Костёр потушили в полночь, дождь начался под утро.

– Значит, у них есть фора в шесть-семь часов. Если они шли быстро на запад – они уже в дне пути от Серой Броды. Если на восток – они близко.

– Сколько близко?

Лор посчитал в уме.

– Если выехали в полночь, верхом, в тёмноте, по лесной дороге, у них фора часов в семь. Сейчас семь утра. Если шли быстро и без долгих остановок, по дороге могли пройти до сорока вёрст. От Кривого оврага до Валье – около пятидесяти. Значит, уже близко.

Я молчал.

Близко. Может быть, в десяти верстах. Может быть, в пяти. Может быть, на гребне холма за деревней.

– Лор. Поднимай тревогу. Тихо. Без колоколов. Чтобы дозоры удвоились, расчёты пушек встали к орудиям, ученики разобрали оружие в казарме, никто не выходил из деревни до моего разрешения.

– Сделаю.

– Олаф. Проверь периметр лично. Каждый пост, каждый дозорный. Кому холодно – дай горячего вина, чтобы не клевал носом. Кто проспал – поставь рядом второго, не наказывай сейчас, разберёмся потом.

– Понял.

– И ещё. Бурта в кузню сейчас же. Эверта из шахты сюда. Зира к печи. Хорста к глине. Все – на своих местах, как в обычный рабочий день. Если Рост наблюдает с высот – он должен видеть обычное Валье. Не город под тревогой, а деревню за работой.

– Чтобы он не понял, что мы знаем?

– Чтобы он не понял, что мы знаем. Если он наблюдает и видит панику, он подкорректирует план. Если видит обычный день – он действует по своему первому замыслу. А первый замысел у него нацелен либо на обоз, либо на меня. А меня в большом доме нет.

Лор кивнул. Олаф кивнул. Они вышли.

Я остался стоять в кладовой. Караульный у двери смотрел на меня молча.

За окнами уже светало. Серый утренний свет проникал в щели вокруг двери, ложился на каменный пол. Где-то снаружи скрипнула дверь кузни – Бурт разводил горн. Где-то у литейки прокашлялся Серт. Где-то на гребне сменился часовой.

Обычный день обычного баронства.

В котором пять теней сошли с тракта и растворились в утреннем тумане.

Я сел обратно на лавку. Достал из-под бумаг чистый лист. Развернул на коленях. Откупорил чернильницу.

Написал сверху, крупно:

«День Х. Утро.»

И начал заполнять список – не «что делать через неделю», а «что делать сейчас». Каждые полчаса. Каждый человек. Каждое решение.

Виктор Громов на «Прометее» вёл такие списки в день срыва крупных пусков. Когда уже не было времени на стратегию, а только на тактику.

Арморн ди Валье вёл такой список сейчас, в кладовой за кузней, под мокрый шорох утреннего дождя.

Перо двигалось ровно. Караульный у двери стоял молча. За стеной просыпался горн.

И где-то в тумане двигались пятеро людей, которых я не видел и до которых не мог дотянуться, но к встрече с которыми готовился каждой строчкой этого списка.

Стальной слиток на стеллаже ждал ковки.

Стальной пробник на стрельбище ждал второго выстрела.

Капсюльный замок ждал первого медного колпачка.

Селитра в шахте ждала рук и мешков.

Гильдия в столице ждала документов.

Всё ждало.

Кроме Роста.

Рост уже шёл.

Том 3й: