Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Я соскрёб кристаллы и взвесил их на простых рычажных весах. Восемь фунтов из первого мешка. Второй и третий дадут ещё шестнадцать. Двадцать четыре фунта чистой селитры с первой партии.

Двадцать четыре фунта – это тридцать фунтов готового пороха, полторы тысячи выстрелов. Первая партия. Завтра Эверт поднимет ещё.

Я стоял в мастерской с горстью белых кристаллов в ладони и думал о Росте. Он сжёг двенадцать телег, чтобы оставить Валье без пороха. Через два дня у меня на ладони лежало сырьё на полторы тысячи выстрелов – выскребанное из стен собственной шахты.

Вот в этом и расходились фанатик с инженером. Один разрушал то, что видел. Другой находил то, чего видеть не умел.

Бурт ковал стальную заготовку два дня.

Я не стоял над ним. Заходил трижды в день – утром, после обеда и вечером. Проверял даром структуру, показывал проблемные зоны, поправлял температуру. Бурт работал молча, ровно, не торопясь. Четыре удара, горн, четыре удара, горн – ритм, который сталь принимала.

К исходу второго дня на наковальне лежал стальной цилиндр. Не идеальный – сечение чуть неравномерное, с одной стороны на волос толще, чем с другой; поверхность местами шероховата. Но форма правильная: длина два локтя, диаметр три пальца. Без трещин и расслоений.

Впайку я делал уже после ковки, когда форма легла. Сначала медный переходный слой, потом эфиритовая полоска в стенку будущего ствола, потом только лёгкая правка без сильных ударов по шву. Теперь медная линия шва с эфиритом тонкой полоской выходила наружу, ровная, без вспучивания.

– Сверление, – сказал я.

Резцовый станок стоял в углу мастерской. Деревянная рама, ременный привод, стальной резец на подвижной каретке. Бурт собрал его три недели назад. Для бронзовых стволов станок работал хорошо, нарезая грубые канавки. Для сверления стального канала нужен был другой резец.

Я достал из шкатулки закалённое сверло. Стальное, спиральное, с двумя режущими кромками. Сделал его на прошлой неделе из обрезка третьей стальной заготовки: закалил, отпустил, заточил даром до бритвенной остроты. На «Прометее» такие свёрла были расходным материалом. Здесь – штучный инструмент, единственный в своём роде.

– Зажимай.

Бурт зажал заготовку в станок. Я поставил сверло. Привод пока не пускал – для первого прохода нужен был точный контроль, а не скорость.

Я взялся за рукоять привода и начал вращать – медленно, ровно. Сверло коснулось торца. На поддон посыпалась стальная стружка, тонкая, витая. Дар вошёл в точку контакта: я чувствовал, как резец врезается в металл, как сталь расходится перед ним, как стружка отделяется от тела.

Медленная работа. Сантиметр в минуту. На два локтя канала уйдёт часов шесть. Это грубое сверление. Чистовая доводка, выравнивание стенок, полировка – на мне, даром. Нарезку потом пройдём станком.

Грубое механическое сверление вместо полного прожига даром. Та записка, которую я сделал на полях расчёта неделю назад. Не «больше работать», а «работать умнее». Дар на финиш и точность, механика на грубую работу.

– Бурт. Когда я устану, продолжишь. Я покажу темп и нажим. Главное: не спеши, не дави. Сверло должно резать, а не ломать.

– Понял.

Через два часа я передал привод Бурту. Руки дрожали от однообразного вращения. Сверло прошло треть канала. На поддоне лежала горка стружки – блестящая, серебристая. Каждый завиток говорил, что сталь поддаётся.

Бурт вращал медленнее меня, зато ровнее. Руки у него были сильнее и привычнее к монотонной работе. За три часа он прошёл ещё треть. Последнюю я взял на себя и закончил к вечеру.

– Хватит на сегодня. Чистовую доводку сделаю ночью.

Бурт кивнул, снял заготовку со станка. Я взял её в руки, посмотрел в канал. Отверстие грубое, с заусенцами, с лёгким смещением оси – нормально для грубого прохода. Доводка даром выровняет всё за час. Может, за два – сталь плотнее, мана тратится быстрее.

Я положил заготовку на стеллаж – рядом с пробником, обломками, первыми неудачными слитками. Музей брака и музей удач. Через день они сольются в одну вещь – первый стальной ствол баронства Валье.

Канал я доводил ночью.

Не из героизма – из расчёта. Ночью кузня пустая, никто не отвлекает. Мана восстанавливалась за день полностью, к полуночи у меня был полный резерв.

Заготовка лежала на каменном столе, зажатая в тисках. За спиной горела лампа, ровный свет ложился на стенку. У двери стоял караульный.

Я положил руку на торец заготовки и вошёл даром в канал.

Стенки грубые. Заусенцы, борозды от сверла, мелкие задиры. Ось канала чуть смещена: на входе отклонение в четверть линии, к середине выправляется, к выходу снова уходит. Нормально для ручного сверления.

Я начал работать. Атом за атомом, слой за слоем. Убирал заусенцы, сглаживал борозды, выравнивал стенки. Дар скользил по внутренней поверхности канала, как резец по дереву, – только вместо дерева сталь, а вместо резца – воля на молекулярном уровне.

Ось. Самое важное. Кривой канал – кривой полёт пули. Я выпрямлял её миллиметр за миллиметром, перестраивая кристаллическую решётку так, чтобы канал шёл строго по центру. Работа тонкая: от неё гудела голова и немели пальцы.

Через полтора часа я остановился. Мана упала до четверти. Сталь забирала больше, чем бронза: каждый атом железа сидел в решётке плотнее, упрямее, и сдвигать его стоило дороже.

Я отпустил дар, посидел, выпил воды. Подождал двадцать минут, пока мана чуть восстановится, и вошёл снова.

Ещё полтора часа. Ещё четверть маны.

К трём часам ночи канал был готов. Гладкий, ровный, отклонение оси – не больше десятой линии. Не идеально, но лучше любого бронзового ствола из тех, что я делал.

Оставалась нарезка. Но её можно пройти станком завтра. Грубые канавки, шаг в тридцать два калибра, четыре нареза. Потом доводка даром – выровнять кромки, углубить до нужного профиля, зачистить.

Я вернул заготовку на стеллаж. Руки тряслись. Голова – пустая, лёгкая, как после трёх ночей без сна.

– Барон. Воды? – караульный подошёл с кружкой.

– Спасибо.

Выпил. Сел на лавку. Прислонился к стене.

Стальной ствол. Первый в Аркене. Ещё не готовый – без нарезки, без затравочного отверстия, без замка. Но канал есть, стенки есть, эфирит на месте. Завтра нарезка, послезавтра сборка, через три дня выстрел.

Три дня до первого стального выстрела.

Если мы доживём.

Утром пришёл второй гонец.

На этот раз мальчишка – один из тех, кого Март расставил по дороге. Запыхавшийся, растрёпанный, с грязными ногами.

– Барон! От Криса!

Записка. Почерк Криса, ровный, чёткий.

«Барон. Протокол составлен. Показания четырёх