Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Лор записал. Закрыл тетрадь.

– Барон. Рост сжёг обоз, чтобы оставить нас без пороха. А мы в это время сделали оружие, против которого его щитовики бессильны на четырёхстах шагах.

– Рост ударил по тому, что видел. По телегам на тракте. По мешкам с селитрой. По внешнему снабжению. Он не видел шахту. Не видел стальной горн. Не видел пробник на стрельбище. Он видел только свой план и свою записку на горящей телеге.

– «Гром, рождённый без благословения, несёт только пепел», – процитировал Олаф.

– Пепел, – сказал я. – А из пепла, если знать химию, можно получить поташ. Из поташа, щёлочь. Из щёлочи, мыло. Из мыла, глицерин. Из глицерина... впрочем, это задача на следующий год.

Олаф не понял. Лор, кажется, понял, но промолчал.

Я поставил ружьё на стеллаж. Первое стальное – рядом с шестьюдесятью двумя бронзовыми. Одно против шестидесяти двух. Но это одно было первым стальным рельсом, положенным на деревянную дорогу. Остальные лягут следом.

Ночью я не писал. Не чертил. Не считал.

Лежал на лавке в кладовой за кузней и смотрел в потолок. Караульный у двери дышал ровно. За стеной спал Бурт, тихо посапывая. За другой стеной тлел горн, в котором завтра утром будет греться пятый стальной слиток.

Обоз потерян. Рост ударил. Селитра в шахте найдена. Стальной ствол готов. Четыре телеги с остатками обоза идут северной тропой, через три дня будут здесь. Раст ведёт их с группой. Март и Крис в Серой Броде собирают местные свидетельства и селитру.

Система не рухнула. Получила удар и устояла. Не потому что я гений – потому что у каждой проблемы был готов ответ ещё до того, как она возникла. Шахтная селитра была записана на полях тетради за четыре дня до того, как Рост сжёг обоз. Стальной пробник прошёл испытания раньше, чем стало ясно, что бронзовых стволов может не хватить.

Инженер не предсказывает будущее. Он готовит к нему несколько ответов и надеется, что хотя бы один окажется в точку.

В столице к этому времени уже должны были голосовать по статусу Роста. Крейн получит мои письма к следующему этапу. Протокол Криса – днём позже. Если Совет проголосовал за приостановку статуса, Рост стал официально вне закона. Если нет, если Дайн и его люди заблокировали голосование, Рост остался в серой зоне, где его действия можно трактовать как угодно.

Но это уже не моя война. Моя война была здесь – в кладовой за кузней, на стеллаже с одним стальным стволом и шестьюдесятью двумя бронзовыми. И в шахте, где четверо рабочих соскребали белую корку со стен. И на верстаке, где лежал чертёж капсюльного замка, который через две недели превратит стальное ружьё в оружие следующего поколения.

Документ важнее тела. Ствол важнее записки на горящей телеге.

Я повернулся на бок. Камень под бедром привычно нагрелся. За дверью прошли шаги: смена караула. Кто-то негромко сказал: «Всё тихо». Кто-то ответил: «Принял».

Завтра пятый слиток. Второй полный цикл очистки селитры. Бурт начнёт ковать вторую заготовку, Лор подберёт двух стрелков для охраны Марта, Раст будет на день ближе к Валье с четырьмя уцелевшими телегами.

Каждое «завтра» было ответом на удар Роста. Не одним ответом, а десятью – день за днём, слиток за слитком, фунт за фунтом, выстрел за выстрелом.

Рост сжёг обоз и оставил записку. Валье ответило сталью и белой жилой в стене шахты.

Я закрыл глаза. Сон пришёл не сразу. Последнее, что я слышал перед тем, как провалиться в темноту, – голос караульного:

– Спите, барон. Я смотрю.

Том 3й: Право не бояться. Глава 5. Возвращение по северной тропе

Раст пришёл на третий день к вечеру.

Я услышал во дворе его голос раньше, чем увидел: ровный, негромкий, со знакомой растяжкой на гласных. Олаф уже стоял у ворот. Я вышел из кабинета, накинув плащ. На западе небо ещё держало остаток света, но во дворе горели факелы.

Четыре телеги. Грязные, с обгоревшими бортами, с прожжённой парусиной, наспех залатанной мокрыми мешками. Возницы шли пешком, лошади тянулись медленно, склонив головы. За телегами – три стрелка из группы Раста. Сам Раст спешился у ворот, передал поводья караульному и подошёл ко мне.

– Барон.

– Раст. Сколько привёз?

– Четыре телеги. Селитра в трёх, в одной перемешана с углём и пылью. Вес я не считал, мерил мешками. Двадцать два мешка целых, ещё четырнадцать собрали с земли – там половина грязи. Плюс трое раненых из охраны. Не тяжело: Хенрик с рукой, Фальк с ожогом и один с порезом на боку. Сам шёл. До Бурелома пришлось вести медленно, в Буреломе пускали по одному. Тропа держит, но две телеги подряд там в один заход не протащишь.

– Заходите. Ужин в кладовой. Подробности после.

Олаф увёл возниц к колодцу. Раст пошёл со мной.

В кабинете я зажёг вторую лампу. Раст сел напротив. Сел не у стены, как обычно делали солдаты, а в полоборота к окну. Привычка. Стрелок, который никогда не закрывает себе обзор, даже когда ему это не нужно.

– Старый лагерь у Кривого оврага я проверил, – сказал он. – Там уже холодно. А стоянку западнее, ближе к месту удара, прошёл сразу, как стало ясно, что обоз ушёл с тракта. Два кострища, одно ещё тёплое, но без углей: затушили водой. Следы пяти лошадей. Остатки овса в торбе. Один платок: бурый, с краем, как будто что-то прижимали.

– Остался?

– Остался. Положил в ладанку. Привёз.

Он достал из-за пазухи свёрток: грязная тряпица, в неё завёрнут платок. Я развернул. Льняной, с тёмным пятном по середине. Дар вошёл в волокно. Кровь. Верхний слой свежий, засохший не больше двух дней. Ниже – старый бурый след, въевшийся глубже, примерно на две недели. Ещё – слабый отпечаток эфира. Не след заклинания, а бытовой остаток: ткань долго лежала рядом с человеком, чьё тело подсвечено даром.

– Маг ранен, – сказал я. – Не в этой атаке. Раньше. Может быть, во время бегства из столицы. Может быть, во время предыдущей операции, о которой мы не знаем.

– Один из пяти?

– Из тех, что атаковали обоз – нет. Маги работали чисто, по словам солдата. Но в группе Роста, видимо, есть пятый участник не фронтового типа. Либо сам Рост держал контур из лагеря, либо рядом с ним был связной. Раненый. Аналитик. Координатор.

Раст