Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

– Эверт сейчас даёт два, потому что я перебросил людей на селитру. Через три дня вернёт обычный темп.

– Хорошо. Тогда главное другое. Лак. У меня кончается олифа.

Я записал на полях. Олифа – варёное льняное масло. Льна в этом сезоне у нас было немного, лишнего не оставалось. Покупать через Марта – это два месяца ожидания, если не больше. Нужно было искать местный источник.

– Хорст. Сходи завтра к мельнику в Долине. У него остатки прошлогоднего урожая, и я знаю, что ему нужны новые подковы. Договорись: подковы за льняное семя. Бурт сделает подковы. Мельник пусть не задаёт вопросов про объём.

– Хорошо.

– И ещё. Возьми с собой пробный медный колпачок, я сделаю утром. Покажи мне, как ты планируешь штамповать серию. Если можно резцом и матрицей вручную – оставайся на ручном. Если нужна штамповальная машина – будем строить.

Хорст ушёл, что-то бормоча себе под нос. Я слышал в этом не недовольство, а привычку гончара проговаривать материал вслух, прежде чем взяться за него руками.

Перед сном я сел писать ответ Крейн.

Не тот, который ушёл вчера утром отдельным гонцом. Тот был коротким и про обоз. Этот был про другое.

«Магистру Крейн. Конфиденциально, для вашего личного архива.

Сообщаю отдельно.

Первое. По данным наблюдения группы Раста, в составе людей Роста, помимо четырёх боевых магов, действует пятый человек, предположительно координатор или связной. Подтверждение косвенное: следы человека в стоянке у места атаки, не участвовавшего в прямом бою, и предмет с эфирным остатком, типичным для длительного пребывания рядом с одарённым телом. Прошу проверить, был ли ранен сам Рост и кто из людей Дайна или Хельма выехал из столицы или иначе исчез из обычного оборота за последние две-три недели. Возможно, кто-то с историей боевых ранений. Мы ищем не имя, ищем функцию: связной, аналитик, координатор.

Второе. Стальной ствол в баронстве выдержал первый выстрел в полноценной сборке. Переход к серии начат. Темп пока медленный, но устойчивый.

Третье. Прошу при первой возможности уведомить меня о решении Совета по статусу Роста. Любая форма решения – приостановка, отказ от приостановки, перенос – для нас полезна, потому что определяет, насколько жёстко мы можем юридически работать на тракте.

Арморн ди Валье.»

Я перечитал. Запечатал. Положил рядом с ключом от кладовой.

Два предмета на столе. Письмо в Гильдию о пятом, не фронтовом участнике группы Роста. Ключ от кладовой, в которой досыхал фульминат на первые четыре сотни выстрелов без огнива.

Каждый предмет – не оружие. Но каждый был ответом на удар Роста.

Я задул лампу.

В кладовой за кузней, у двери, тихо переступал часовой. Где-то на тракте, в темноте, мальчишка вёз моё письмо к Серой Броде. Где-то в Серой Броде в дальнем углу постоялого двора Крис, наверное, заверял уже третий за неделю протокол о магах без знаков.

Я лёг на тюфяк. Камень под бедром нагрелся не сразу, в этот раз он показался холоднее обычного. Сон опять пришёл медленно. Перед самой темнотой я подумал об одном: сегодня я не сделал ничего громкого. Ни одного выстрела, ни одного публичного решения, ни одной победы. Просто очередной день.

Очередной слой кладки.

И, пожалуй, именно из таких дней, без громких событий, и собиралось то, что потом, через год или через два, будут называть переломом эпохи. Не из пяти магов на холме. Не из стального ствола на стрельбище. А из ключа от кладовой и письма к женщине, которая в столице раскладывает мои бумаги в правильном порядке.

За дверью чей-то негромкий голос сказал: «Сменяю». Кто-то ответил: «Принял».

Я закрыл глаза.

Том 3й: Право не бояться. Глава 6. Серая Брода горит

Мальчишка прискакал до рассвета.

Лошадь хрипела, мальчишка соскочил ещё на ходу, запнулся, упал на колени перед часовым. Слова не складывались: «Склад... огонь... Март... стреляли...» Часовой разбудил Олафа. Олаф разбудил меня.

Я читал записку Криса при свете лампы, стоя босиком на холодном полу. Почерк ровный. Крис писал так же, как стрелял.

«Барон. Вчера ночью подожжён склад Марта на Торговой улице. Огонь начался с задней стены, от масла или смолы. Олс был на посту, увидел пламя, вывел Марта через переулок. Эртан был на крыше напротив. Двое вошли во двор склада, когда огонь уже разгорелся. Один нёс факел, второй шёл сзади. Эртан окликнул. Второй поднял руку, и Эртан увидел свечение вокруг ладони. Маг. Эртан выстрелил. Промах, но двое ушли через проулок. Факельщик бросил факел, маг прикрыл отход.

Склад потерян. Сгорело: основной запас ткани и три бочки олифы. Двенадцать мешков селитры, которые Март хранил отдельно, уцелели – они стояли в погребе через улицу. Март цел. Ожогов нет, ушиб плеча при выходе через окно.

Утром по городу пошли разговоры. Кто-то ночью расклеил на рынке листки: «Гром барона Валье навлекает гнев Гильдии. Кто торгует громом, торгует собственной гибелью». Листки написаны от руки, грамотно, на хорошей бумаге. Не крестьянская работа.

К полудню трое торговцев разорвали договоры с Мартом. Травник Кессель, который поставлял нам серу, ушёл первым. Двое других – мелкие перекупщики из Валлена.

Март просит вас приехать. Олс и Эртан на месте, держат дом.

Крис.»

Я оделся. Вышел во двор. Олаф уже стоял у ворот с осёдланной лошадью.

– Кого берёшь? – спросил он.

– Тебя. И Тима.

– Лор?

– Лор остаётся. Он знает. Удвоит караул на гребне, добавит пару у ворот.

Мы выехали затемно.

Серая Брода встретила запахом гари.

Не свежей – вчерашней, остывшей, смешанной с сыростью. Склад Марта стоял в конце Торговой улицы, у самого ручья. Точнее, стоял раньше. Сейчас над фундаментом торчали обугленные стропила. Стены из кирпича уцелели до половины. Крыша провалилась внутрь. Из пролома несло тяжёлым горьким духом, в котором перемешались горелая ткань, олифа, дерево и глина.

Март сидел на каменной тумбе через дорогу от пожарища. Левая рука на перевязи, под правым глазом синяк, плащ в саже. Рядом стояли двое стрелков. Олс по правую руку, спокойный, с аркебузой у ноги. Эртан по левую, нервный, переступающий с ноги на ногу. Аркебуза у него в руках, не на ремне.

Крис вышел из переулка. Кивнул мне. В руке свёрнутый лист – вероятно, очередной протокол.

– Март, – сказал я.

Он поднял голову. Глаза красные,