Солдат Второй Демонической - Владимир Анатольевич Васильев

хоть и рукастые, но тупые как на подбор. Младшего внука вот, пристраиваю. Начинает, как и положено, с низов. Сейчас служит вспомогательным механиком паровых машин, и с кочегарами дружит. Не зазнаётся.

Тем временем ворота открыли, и карета двинулась по серпантину. И тут её, наконец, заметили. Хирдманы синхронно стукнули окованными пятками алебард и взяли оружие на караул. А вот настоящие охранники, которые несомненно заметили нас ещё когда мы подъехали, только изобразили лёгкую суету, чуть рассредотачиваясь.

Гном же в кресле подскочил как ужаленный, опрокинул столик, бутылка и бокал упали и разбились. Мирина только печально прокомментировала:

— Десятилетняя настойка на пещерных грибах со Снежных гор. Моя любимая. Последняя бутылка.

Но это было только начало. На площадку уже выскакивали несколько гномок-служанок с вёдрами и швабрами, кочегар же оступился и рухнул в бассейн, принялся барахтаться, а вокруг начало расплываться пятно сажи.

— Вода с добавлением омолаживающего эликсира… — вздохнула Мирина.

Служанки принялись вытаскивать дурня, но неудачно. Одна тоже плюхнулась в воду. А когда парня всё-таки вытащили, то пинка отвесить ему посчитала себя обязанной каждая девица. И их понять можно. Им же ещё всё это убирать, и очень быстро.

Рита хохотала уже как сумасшедшая, кажется сбрасывая напряжение последних часов. Затем смахнула слёзы и произнесла:

— Ты, Мирина, их сильно уж не наказывай. Давно я так не смеялась!

— Да вообще сделаю вид, что не заметила, — махнула рукой та. — Не моё это дело, наказывать за мелочи. И даже сажу в бассейне не замечу. У нас же запрещено играть на деньги, вот и играют на желания. И в курсе этого желания были все. А теперь… боцман выпишет по парочке нарядов, да и всё. Гномы же неисправимы. Ради возможности пустить пыль в глаза даже жизни не пожалеют, и не мне эти вековые обычаи менять.

Через четверть часа я уже обживал огромную каюту, настолько роскошно обставленную и украшенную, что аж глаза резало. Но кроме шелков, золота и драгоценных камней здесь была и куча удобств — собственная ванная, туалет, артефакт охлаждающий или нагревающий воздух, как мне захочется, специальный буфет, охлаждающий продукты и напитки. Ещё переговорное устройство, музыкальный артефакт и даже невиданное в этом мире развлечение — аппарат, который показывал записанные фильмы. Явно что-то из того, до чего этому миру ещё только предстоит дорасти. Но самих фильмов пока было совсем мало, да мне и не до них, хотя очень хотелось понять, что это такое.

Одеждой тоже было забито несколько шкафов в гардеробной комнате, причём среди безумно вычурных, обшитых золотом и драгоценными камнями сюртуков и тому подобного, нашлось и немало вполне скромной одежды, достойной воина, а не придворного шаркуна. Оружия тоже было столько, что под него выделили небольшую комнатку.

Я быстро помылся, переоделся и отправился на завтрак, о котором был сразу предупреждён. И тот оказался выше всяческих похвал. А вот когда я вернулся в каюту, то увидел в кресле какого-то зверя — незнакомого мне вида и довольно крупного, килограмм так на двадцать, навскидку.

А ещё эта косматая хрень поставила на столик тарелку с нарезкой колбасы из моего холодильного буфета, аккуратно брала почти человеческими, но когтистыми пальцами кусочки и явно через силу запихивала в пасть.

Я моргнул, пытаясь отрыть что-то в памяти, и это действительно помогло. Итак, судя по «маске» на морде и полосатому хвосту — это енот, только больно уж здоровенный.

— Привет, Алекс! — вдруг произнёс тот. — Ты меня не помнишь? Я Чимин.

— Кто? — переспросил я через пару секунд, которые мне потребовались чтобы принять мысль, что со мной разговаривает животное. Впрочем… Алекс и не такие чудеса встречал. А вот с названным именем я ничего связанного в памяти не нашёл.

— Хм… — покачал головой енот. — Впрочем, я не обиделся, ведь мне же сказали, что ты ещё не всю жизнь вспомнил. И… Алекс…

— Меня зовут Кес, — покачал головой я. Рассмотрел удивление на полосатой морде и добавил. — Но я был Алексом. И да, я пока вспомнил мало чего из прошлой жизни. Так чего тебе?

— Алекс… Кес! — встал на задние лапы прямо в кресле странный говорящий зверь. — Возьми меня с собой!

— Нафига? — не понял я.

— Я хочу сделать хоть что-то! Хоть что-то в своей шестой жизни!

— Шестой? — поражённо протянул я.

— Ну да. Мы же с тобой ух какие дела воротили на Пустынном континенте! Но потом я стал слугой Снелжи. Вечным слугой. Но… Она засунула меня в тело енота. А еноты долго не живут. Я просил сделать мне человеческое тело, но хозяйка не хотела ждать пока я вырасту и вспомню прежнюю жизнь. Поэтому засовывала меня в енота после каждой смерти. Все шесть раз.

— Не многовато смертей?

— Ну… Один раз я упал со скалы. В другой раз эта жирная дура села на меня, когда я спал в кресле. А в последний раз она уступила моим просьбам и сделала меня оборотнем. Я енот, но и человек.

— И почему бы тебе не быть сейчас человеком? — удивился я.

— Тут всё сложно. Я могу быть человеком не более двух часов в сутки.

— Почему?

— Потому что Снелжа дура! Всё у неё через жо… через это место. Ничего нормально сделать не может. На человека у меня энергии не хватает.

— Ясно, — хмыкнул я. — Что-то такое про Снелжу припоминаю. Но как ты узнал, что я куда-то собираюсь?

— Я же не сижу всё время с богиней. Вот вчера Мирина обмолвилась, что отправляется за вами, и я попросился на пароход. А сейчас увидел Риту, и она сказала, что ты пойдёшь на войну. Ну я и подумал… подумал, что могу быть полезным.

— Я… хм… вроде как тайно отправляюсь на войну, — вздохнул я. — А енот рядом… это… это будет очень необычно.

— Рита примерно так и сказала.

— Как?

— Она сказала, что один дурак — это подозрительно, а вот два дурака, это уже перебор, и никто не поверит, что это подстроено.

У меня даже сначала шевельнулось в голове что-то вроде обиды, но затем я понял и расхохотался. Нет! Я рад что подруга пришла в себя, и даже вернула себе обычные оптимизм и некоторую циничность.

— Вот только не енот, — тем временем