«Серебряное». Прятки в темноте - Александра Шервинская

– Получается, что ты теперь не можешь не пойти, – озадаченно прикусила конец рыжей косы Дашка, – надо Самойлова звать, одни мы тут решить ничего не сможем.

– Почему не могу?

– Да потому что тогда этот некто сразу сообразит, что ты каким-то образом можешь сопротивляться внушению, и придумает какую-нибудь другую пакость. И не факт, что кольцо снова поможет, понимаешь?

– Ты права, – решительно сказала я, слезая с дивана, – нам срочно нужен Самойлов. В комплекте с его рациональными мозгами.

– Сиди тут, – подумав, определилась Дашка, – я за ним схожу, изобразим обсуждение сюрприза на твой завтрашний день рождения. Это никого не удивит, все знают, что мы дружим втроём, как бы двусмысленно это ни звучало. И нечего ржать! Дурында!

Впрочем, Дарья, не удержавшись, тоже засмеялась, и через несколько секунд мы с ней упали на диван, задыхаясь от слегка истеричного хохота и вытирая рукавами выступившие слёзы.

Отсмеявшись, подруга таки ушла за Женькой, а я прислушалась к себе: желание пойти в библиотеку никуда не делось, наоборот, оно стабилизировалось, если можно так сказать, и стало сильнее.

Самойлов пришёл, нагруженный какими-то коробками, которые с явным облегчением сгрузил в углу нашей гостиной.

– Ваша Вяземская, судя по всему, решила превратить вашу гостиную во что-то совершенно невозможное, – сообщил он, падая на диван и отдуваясь, – там чего только в этих коробках нету: и шарики, и старые ёлочные игрушки, и какие-то непонятные фиговины из фольги… В общем, полный дурдом. Она меня отловила в коридоре и нагрузила всем этим хламом… Так что у вас случилось, девчонки?

Я ещё раз изложила всю историю, стараясь не упустить ни одной детали, и с каждым моим словом Женька всё больше мрачнел.

– Лизхен придётся идти, – сказала Дашка, – осталось придумать, как её обезопасить по возможности. Мне пока в голову, если честно, ничего не приходит.

– Я всё пытаюсь понять, зачем Марку надо, чтобы Лизхен пришла к библиотеке, – Женька нервным жестом взлохматил волосы, – давайте ещё раз попробуем разобраться. Если там действительно запланирована встреча Степанцовой и директора, то зачем там Лизхен?

– Может, он таким образом пробует узнать информацию? – предположила Дашка. – Ну а что? Лизхен послушает, запомнит, а потом он как-то считает из её памяти. Может, он сам не может подобраться, потому что они его почуют?

– Как версия, – помолчав, кивнул Женька, – но зачем им рисковать одним из Трилистника? Я ведь так понимаю, что сами они артефакт найти не могут…

– А может, они бы на меня напали, а Марк бы меня спас, и я в благодарность потом отдала бы ему этот Знак. Мне кажется, логично…

– Предположим, – не слишком охотно согласился Женька, – а если там не должно быть ни Степанцовой, ни Оленева? Тогда как?

– Тогда вообще непонятно, – вздохнула Дарья, – я практически уверена, что там будет кто-то, чей разговор обязательно должна услышать Лизхен. Причём именно она, а не ты или я.

– Значит, надо идти, – я посмотрела на часы. – Помните, там совсем рядом с библиотекой есть пустой кабинет? Не думаю, что за это время его чем-нибудь заняли. Я пойду и спрячусь там, как тогда мы с тобой, Даш, помнишь? Надеюсь, на этот раз там никто ходить не будет? Посижу до половины первого примерно, а потом тихонько вернусь.

– Кто бы знал, как мне это не нравится! – Самойлов от души стукнул кулаком по ни в чём не повинному дивану.

– А кому нравится? Думаешь, мне очень хочется изображать из себя Лару Крофт?

– Лизхен, – помолчав, вдруг сказала Дашка, – серебряное что-нибудь с собой возьми, а? У меня ложка есть серебряная, дать тебе? Ну а что делать, если коробочку с серебряной иглой Золотницкая умыкнула?

– Предлагаешь в случае опасности лупить врага ложкой по лбу?

Я представила себе картинку и тихонько фыркнула.

– А вот и не смешно, – прошипела Дашка, сама с трудом сдерживая смех, – чеснок не предлагаю, во-первых, его легко унюхать, а во-вторых, у нас его нет.

– Шутки шутками, а ложку я возьму, – сказала я, – как говорится, пусть будет, правда? Неси своё страшное оружие, да и пойду я…

Глава 15

В кабинете, расположенном рядом с библиотекой, было темно, пусто и ужасно неуютно. И дело было вовсе не в старой мебели, аккуратно сдвинутой к стенам, и не в отсутствии штор на окнах. Это как раз можно было совершенно спокойно пережить, тем более что падающий из окна рассеянный свет уличного фонаря помогал хоть что-то разглядеть и не уронить не вовремя стул или какую-нибудь коробку, которых тут тоже было много. Дело было в ощущении тревоги, словно пропитавшем слегка затхлый воздух. Хотя, конечно, нельзя было исключать того, что я просто сама себе всё это придумала.

До пустующей комнаты, дверь которой находилась от библиотечной всего в нескольких шагах, я добралась совершенно спокойно, хотя и, так сказать, в два этапа.

Сначала я, придав лицу соответствующее выражение, которое вредная Дашка назвала «я у мамы дурочка», я подошла к двери в библиотеку, пару раз дёрнула за ручку и, пожав плечами, вернулась в холл, точнее, в ту его часть, которая, как утверждала Дарья, не просматривалась камерами и являлась своеобразной «слепой зоной».

Там я быстро поменялась с заранее спрятавшейся под давно облюбованной пальмой Дашкой толстовками: отдала ей свою приметную, ярко-оранжевую, а сама надела куртку подруги, неброскую, тёмно-серую, объёмную и с глубоким капюшоном.

– Она большая, – убеждала меня Дашка, – когда спрячешься в комнате, натянешь её на коленки, капюшон накинешь – и станешь похожа на серый мешок. Особенно если не будешь сопеть и кашлять.

– Потому что если будешь, то станешь сопящим серым мешком, – продолжил её мысль Женька, – а это переборчик даже для этого странного места.

Я понимала, что ребята хохмят исключительно для того, чтобы поднять мой боевой дух, а не для того, чтобы действительно подколоть, и была им искренне благодарна.

Пока мы обсуждали, спорили и планировали, мне было нормально, а вот когда я увидела, как Дашка, изображая меня, уходит вместе с обнявшим её за плечи – для пущей достоверности – Самойловым, мне стало по-настоящему страшно.

Я искренне надеялась на то, что наблюдатель, если таковой, конечно, есть, увидев уходящую в обнимку с Женькой меня, перестанет мониторить коридор. Не может же он постоянно отслеживать наши передвижения, правда? Ему же и обычную человеческую жизнь изображать нужно.

Поэтому я, стараясь передвигаться плавно и как можно меньше выходить из тени, короткими перебежками добралась до нужного мне помещения и скользнула внутрь. К счастью, за прошедшее время никому не пришло