«Серебряное». Прятки в темноте - Александра Шервинская

я смогу подарить тебе самое красивое кольцо в мире. И чтобы розы… и шум моря… и шампанское… Хотя мне больше всего сейчас хочется принять твоё предложение, Лизхен, если честно. Прогоняй меня скорее, а то я махну на всё рукой и не уйду.

– Иди уже, – я тихо засмеялась и подтолкнула его к двери.

На пороге он остановился, наклонился ко мне, нежно поцеловал и еле слышно шепнув «я тебя люблю», исчез в темноте коридора. А я осталась стоять, как дурочка, прижимая пальцы к губам и счастливо улыбаясь.

Тихонько приоткрылась дверь Дашкиной комнаты, и оттуда выглянула совершенно не сонная подруга.

– Ну, чего он сказал? – спросила она, затаскивая меня к себе. – Ты чего такая?

– Даш, он мне в любви объяснился, – заторможенно проговорила я, – а я предложила ему остаться. Но он сказал, что всё потом: и море, и шампанское, и розы, и кольцо…

– Так это он тебе по сути предложение сделал, – со знанием дела сообщила подруга, – блин, я рада, хотя и завидую немножко, но исключительно белой завистью.

– Теперь ещё больше хочется уцелеть, – улыбнулась я, усилием воли выныривая из розового дурмана, – а пока постараться сделать так, чтобы никто ничего не знал. Пусть все и дальше считают, что мы просто встречаемся.

– Я ничего не скажу, – тут же посерьёзнела Дашка, – понимаю, дело такое… Зато, чур, я буду свидетельницей на вашей свадьбе! А сейчас тогда мой небольшой подарок, с намёком!

Дашка вытащила откуда-то из тумбочки пакет, в котором обнаружилась очень хорошая, дорогущая спортивная майка. – Никакие обстоятельства не должны мешать занятиям, ясно?!

– Договорились, – я обняла подругу и наконец-то ушла к себе, чтобы прямо в одежде завалиться на кровать и, глупо улыбаясь, просто смотреть в потолок, перебирая в памяти каждый жест, каждое слово. Казань? Да хоть Улан-Удэ, хоть Владивосток, лишь бы вместе.

Впрочем, постепенно сладкие мечты уступили место мыслям более приземлённым и гораздо более тревожным.

В памяти почему-то всплыла последняя фраза, сказанная директором: «У меня свои методы… на меня работает…» Получается, у демона, который прячется под маской красавчика-директора, есть сообщники или помощники и за пределами «Серебряного»? Значит ли это, что мы все попали сюда совершенно не случайно?

Для меня пансион выбрала Катя, и почему-то я ни на секунду теперь не сомневаюсь, что она прекрасно знала, что меня здесь ждёт. Не зря же она сказала, что мы теперь увидимся очень нескоро, если вообще увидимся. Могла она придумать всю эту подставу с драгоценностями не по собственной инициативе, а по поручению… кого-нибудь? Да запросто, особенно если увидела в этом какую-то выгоду лично для себя.

Нужно будет обязательно узнать у ребят, кто конкретно спровадил их сюда. Женька говорил, что его в пансион отправил отец, приревновав к повзрослевшему сыну молодую жену. Интересно, может так быть, что этот приступ ревности Самойлова-старшего умело подстроили? Легко!

Дашка сказала, что её тут спрятали после того, как она убила человека. Можем ли мы исключить возможность того, что родителям Дашки ненавязчиво подсказали, где дочь может безопасно отсидеться? Не можем, потому что это вполне реально.

Но тогда вообще получается какая-то чуть ли не теория всемирного заговора!

В любом случае, этим вопросом можно будет заняться потом, когда – если! – мы уцелеем и выберемся отсюда. А сейчас, как и решили, будем пошагово решать наиболее актуальные задачи. С этой мыслью я уснула, улыбаясь и слушая, как нежно-голубые колокольчики вызванивают в сердце мелодию, в звуках которой слышится «я тебя люблю»…

Как ни странно, мне ничего не приснилось: в последнее время я от снов не ждала ничего хорошего, так что расстраиваться по поводу их отсутствия не стала. Сладко потянувшись, встала, умылась и выползла в гостиную, где и застыла, с недоумением глядя на просто огромный букет из алых, бордовых и совсем тёмных, почти чёрных роз.

– Ого! – Стеша выглянула из комнаты и оценивающе окинула взглядом букет. – Лизхен, это Самойлов так расстарался, или у тебя есть тайный поклонник?

– Без понятия, – совершенно искренне ответила я. – Не уверена, что Женька стал бы дарить мне такие тёмные цветы, он знает, что я предпочитаю светлые оттенки. Но букет офигенный, согласись!

– Не поспоришь, – Стеша подошла и заглянула в середину упакованного в дорогую крафтовую бумагу великолепия, – ни карточки, ни открытки, ничего, что помогло бы опознать отправителя.

– Пусть тут стоит, я к себе забирать не буду, – решила я, – а можно вообще на несколько букетов раздербанить… Как думаешь?

– Ты что, такую роскошь портить! – возмутилась Стеша. – Кстати, с днём рождения, соседка! У меня тоже для тебя подарок.

Тут она метнулась к себе в комнату и быстро вернулась, неся в руках симпатичный ажурный шарф чудесного нежно-розового цвета.

– Держи, я сама связала, между прочим, – Стеша набросила подарок мне на плечи и довольно улыбнулась, – я так и думала, что тебе пойдёт! Носи на здоровье!

– Ой, спасибо, Стеша! – я с восторгом рассматривала изящное кружево. – Да ты настоящая мастерица! Такая красота!

– Ну, восемнадцать бывает раз в жизни! – подмигнула мне соседка. – Но я рада, что тебе нравится.

Видимо, услышав наш разговор, из своей комнаты выглянула Клео и, расцеловав меня, вручила скромный, но очень милый браслетик из небольших разноцветных камешков.

– Это флюорит, – сказала Клео и, видимо, поняв, что мне это слово ни о чём не говорил, пояснила, – этот камень помогает разрушать стереотипы, избавляет от иллюзий, помогает увидеть истинную картину мира и сохранить эмоциональный баланс. Говорят, флюорит даже может защитить человека от психологических манипуляций. Помогает в учебе, повышает способность к концентрации и быстроту мышления. В общем, очень полезная штука, Лизхен.

– Спасибо, Клео, – я тут же надела браслет, и он устроился на запястье так, словно всегда тут был. – Девочки, спасибо огромное за подарки, я вот как-то даже не ожидала совсем, но я так рада! Буду с огромным удовольствием носить и шарф, и браслет!

В столовой я получила ещё полтора десятка поздравлений, и даже Золотницкая, кожа которой сегодня была уже мраморно-белой, поздравила меня и сделала попытку улыбнуться. Глядя на неё, я подумала о том, что ещё день-другой, и у народа начнут появляться вопросы. И если пока неестественную бледность и прочие странности списывают на стресс, то вскоре процессы разрушения станут необратимыми и скрыть их будет просто невозможно.

Во время завтрака выяснилось, что букет – это подарок от мальчишек всей нашей группы. Они ещё три дня назад его заказали, а сегодня утром Марк пробрался к нам в гостиную и поставил его на стол. Я искренне поблагодарила и заметила, что Стеша слегка расслабилась: видимо, она