«Серебряное». Прятки в темноте - Александра Шервинская

После завтрака мы дружно отправились в кафе есть торт, и я, повинуясь какому-то необъяснимому импульсу, отрезала достаточно большой кусок, накрыла его салфеткой и, шепнув Дашке, куда я ушла, направилась к преподавательскому флигелю.

Мне хотелось угостить Филиппа, который оказался очень толковым куратором: не давил на нас авторитетом, но при этом достаточно строго следил за дисциплиной и учебным процессом. На его уроках было очень интересно, хотя и физика, и астрономия для меня были науками, мягко говоря, непростыми.

Возле здания, где разместились комнаты преподавательского состава, никого не было: некоторые на выходные уехали, пользуясь тем, что дороги пока не развезло, часть – как поведал нам знающий абсолютно всё Марк – собралась смотреть кино в одной из комнат отдыха, а остальные просто отдыхали у себя. Так как на завтраке Филипп был, значит, из «Серебряного» он не уехал, так как те, кто хотел покинуть усадьбу, сделали это ещё рано утром. Среди любителей кино, кого назвал Марк, его тоже не было, значит, скорее всего, он у себя. Читает или просто отдыхает…

На ногах у меня были удобные лёгкие балетки, но переобуваться было лень, и я решила, что промокнуть не успею, так как пойду не по траве, а по вымощенной плиткой дорожке. Так и получилось: я добежала быстро и, вытерев подошвы о симпатичный лоскутный коврик, вошла во флигель. Коридор был точно такой же, как и в нашем жилом крыле, только вместо гостиных были отдельные комнаты. От Женьки, который как староста часто забегал к Батаеву то с одним вопросом, то с другим, я знала, что он живёт в комнате номер 11-А. Кажется, он и сам нам об этом говорил, но я точно уже не помнила.

Расстеленная в коридоре ковровая дорожка глушила шаги, поэтому к двери куратора я подошла практически бесшумно. Поправив салфетку, я уже занесла руку, чтобы постучать, когда услышала непривычно раздражённый голос Филиппа.

– Тебе что было велено? – отчитывал кого-то Батаев. – Держаться рядом и отслеживать каждый шаг, а ты что?

– Я стараюсь, – огрызнулся… Гера, и я, чуть ли не прижавшись к двери, превратилась в одно большое ухо.

– Плохо стараешься, плохо! Она уже должна к этому моменту у тебя с руки есть, а ты всё круги нарезаешь, не переходя к действиям. Время идёт, понимаешь? Его всё меньше! Остальные не дремлют, и не успеешь оглянуться, как кто-нибудь другой окажется шустрее и сообразительнее!

– Исправлюсь, – буркнул Гера, – я пойду?

Я не стала дослушивать и со всех ног, стараясь не уронить тарелку с тортом, кинулась к выходу. У двери развернулась и медленно, старательно рассматривая двери, двинулась по коридору, словно только что вошла с улицы.

Глава 17

Дверь комнаты с номером 11-А открылась, и в коридор вышел какой-то встрёпанный, явно разозлённый полученной выволочкой Гера. Увидев меня, он споткнулся на ровном месте и чуть не упал.

– Лизхен? – парень даже не пытался скрыть удивление. – А ты чего тут делаешь?

– Да вот, пришла угостить Филиппа тортом, а то он в кафе не пришёл, наверное, не захотел мешать, хотя мы ему всегда рады, – улыбаясь так, что заболели щёки, ответила я, – ты не знаешь, где эта комната, которая 11-А?

– Так… вот она, – Гера показал на дверь, которую только что закрыл за собой, – я как раз оттуда, меня Филипп вызывал из-за двоек по… по химии.

– Ну да, – я сочувственно кивнула, – он же куратор, должен отслеживать проблемы с успеваемостью. Влетело тебе, да?

– Ну да, – Гера уже полностью успокоился и взял себя в руки, – но я пообещал решить вопрос.

– Молодец, – похвалила я его, – долги всякие копить с самого начала учебного года – дело такое, неблагодарное. Так что, Филипп у себя, я правильно понимаю?

– Ага, – Гера задумался, – тебе помочь?

– Да нет, я справлюсь, спасибо, – поблагодарила я и, не переставая улыбаться, постучала в дверь.

– Ну, я тогда пойду. – сказал Гера и, уже уходя, обернулся и спросил, – Лизхен, а Даша в кафе сейчас?

– Ну а где ж ей быть? Конечно, мы с ней договорились потом помочь Карине всё убрать. Коробку там, тарелки, чашки, ну ты понимаешь. А то вечно нехорошо выходит: едят все, а убирает потом она одна. Я понимаю, что это её работа, но это же нештатная ситуация, если можно так сказать. Ой, здравствуйте…

Последняя фраза была адресована уже открывшему дверь Батаеву, который удивлённо смотрел на меня с высоты своего немаленького роста.

– Морозова? Лиза?

– Филипп, вы не пришли в кафе, но я решила, что оставлять вас без вкусного торта было бы политически неверно, – затараторила я, протягивая ему тарелку, – поэтому – вот. Он вкусный, честное слово!

– Даже не сомневаюсь, – засмеялся куратор, принимая тарелку и принюхиваясь, – пахнет исключительно аппетитно! Спасибо, Лиза, это очень мило и достаточно неожиданно. Сейчас сварю себе большую чашку кофе и буду наслаждаться.

– Приятного аппетита, – я поборола идиотское желание присесть в подобии книксена и просто улыбнулась. – До свидания, Филипп. Хорошего дня!

– И тебе, – сверкнул Батаев своей фирменной обаятельной улыбкой, – а ты иди и работай, Шилов, и помни, что ты мне пообещал.

– Будет сделано, босс, – хмуро пообещал Гера, вместе со мной направляясь к выходу.

Я не оборачивалась, но и без этого чувствовала, что Батаев стоит и внимательно смотрит мне вслед. При этом кольцо, которое по-прежнему оставалось невидимым, стало если не ледяным, то очень холодным. Интересно, это значит, что Филипп как-то пытался на меня воздействовать? Или оно просто так реагировало на представителя… очередной команды охотников за артефактом. Нет, сама я точно не разберусь, нужно обсудить с Дашкой и Женькой.

Но поговорить с друзьями нам удалось только через пару часов: сначала мы помогали Карине, которая явно этого не ожидала, но помощь приняла с благодарностью. Потом ещё часа полтора мы, точнее, Дарья, пытались отделаться от Геры, который ни в какую не хотел от нас отстать. Он не понимал ни намёков, ни прямых просьб, ни злых взглядов. И я пока не могла объяснить всё больше сатанеющей подруге, что с обычно достаточно сообразительным парнем случилось. Наконец мне удалось всё же шепнуть ей «потом объясню», после чего Дашка просто перестала на Геру реагировать. Он, видимо, сообразил, что в общении с Дарьей настырность – не совсем то, что нужно, и таки оставил её в покое.

– Чего это наш Герасим сегодня как с цепи сорвался? – устало спросила непонятно у кого Дашка, как только мы