«Серебряное». Прятки в темноте - Александра Шервинская

– Могу объяснить, – отозвалась я, забираясь с ногами на диван, – мне просто было никак не сказать раньше, он же от тебя ни на шаг не отходил.

И я рассказала подруге и пришедшему с ней Женьке обо всём, что произошло в преподавательском флигеле.

– Не понимаю, – Дарья схватилась за голову, – ещё и Филипп! Куда его отнести? К какой группировке? Единственное, что почти не вызывает сомнений, это то, что он не хранитель: они вроде как все призраки. Вряд ли он помогает Марку, потому что те, серые, сказали, что у того, кто пьёт кровь, есть помощница. Ни Батаев, ни Гера на «помощницу» явно не тянут.

– Может быть, он за одно со Степанцовой? Хотя тоже не бьётся: не могу себе представить Филиппа, подчиняющегося Люсе!

– Директор, – предположила я, – может Филипп помогать ему?

– В принципе, наверное, может, – переглянулись друзья, – и времени они много вместе проводят. Особенно в последние дни…

– Тогда получается, что и Гера тоже работает на Оленева, – сделала логичный вывод Дарья. – То, что Гера не тот, за кого себя выдаёт, это нам известно. Тот блондинчик, который был на фото в конверте, похож на Шилова только фигурой.

– И теперь он от тебя, Даш, не отвяжется, – вздохнул Женька, сочувственно глядя на нашу подругу, – если ему велено сделать так, чтобы ты «с руки у него ела».

– Нет, ну какая наглость, скажи! – возмутилась Дашка, и я её прекрасно понимала.

– А мне кажется, что тебе нужно слегка ему поддаться, – неожиданно заявил Самойлов, и я удивлённо на него посмотрела, а Дашка невозмутимо показала кукиш.

– Ага, вот прям бегу и падаю, – фыркнула она через какое-то время, –       объяснить, с чего вдруг у тебя возникла такая гениальная идея, не хочешь?

– Ты будешь нашей Матой Хари, – зловещим шёпотом объявил Самойлов и ловко увернулся от удара диванной подушкой, – через тебя мы будем запускать в стан врага дезинформацию.

– Какую? – Дашка перестала возмущаться и сосредоточилась.

– Пока не знаю, но наверняка какая-нибудь появится, – уверенно сказал Самойлов, – к тому же он может расслабиться и выдать себя чем-нибудь. Сама понимаешь: нам никакая информация лишней не будет. А он будет очень стараться, потому как, насколько я понимаю из слов Лизхен, он уже вызвал серьёзное недовольство.

– Нельзя забывать ещё и про то, что завтра у Лизхен встреча с таинственной О.Л., – напомнила Дашка, – а мы пока даже не представляем, где это – «указанное место».

– Я скоро сойду с ума, – без малейшей иронии сказала я, хватаясь за голову, – кстати, ребят, нам надо кое о чём серьёзно подумать. Мне не даёт покоя фраза Ивана Дмитриевича о том, что там, за границами «Серебряного», на него кто-то работает.

– И что тебя напрягает? – непонимающе нахмурилась Дарья.

– То, что даже если мы каким-то загадочным образом уцелеем и не умрём на алтаре, это не значит, что всё закончится, понимаете?

В комнате наступила просто оглушающая тишина: друзья осмысливали сказанное мной и с каждой минутой становились всё мрачнее.

– Меня сюда спровадила мачеха, которая, когда меня уже ждала машина, сказала, что мы увидимся не скоро, если вообще увидимся. И я совершенно не удивлюсь, что её попросили… или поручили… или ещё что-то… подстроить всю эту ситуацию с как бы украденными драгоценностями, а потом отправить меня именно сюда. Не куда-нибудь подальше, да в ту же Швейцарию или Англию, что, между прочим, обошлось бы даже дешевле, а именно в «Серебряное», про которое, как мне кажется, вообще мало кто знает.

– А ведь правда… – Женька снял очки и начал их протирать, что свидетельствовало о сильном волнении, это я уже давно заметила, – отец сначала хотел меня к матери отправить в Казань, и я даже обрадовался, но потом вдруг резко передумал и решил запереть меня здесь. Ничего не стал объяснять, а просто поставил перед фактом. На него это не слишком похоже. Понимаете, он человек с очень непростым характером, но при этом он всегда старался объяснять мне мотивы своих поступков. Не оправдываться, а именно объяснять, чтобы я понимал, за что наказан. А тут словно с цепи сорвался: просто наорал и заявил, что типа тут, в «Серебряном», мне самое место. И я даже близко не представляю, откуда он вообще о нём узнал.

– Моя очередь, да? – вздохнула Дашка. – Хорошо, я расскажу, потому что кому мне ещё рассказать-то, если не вам, правильно? Я уже говорила вам, что убила человека.

Тут она, заметив, что я что-то хочу сказать, решительно подняла руку и непривычно жёстко проговорила:

– Не надо, Лизхен, не останавливай меня. Так вот… Этот человек, его звали Фёдор Субботин, заманил в лес мою младшую сестру, она у нас настоящая красавица! Сказал, что хочет показать ей замечательное ягодное место, Лёля и поверила, глупышка. Я как раз тогда на каникулы домой приехала… Он хотел, – Дашка сглотнула, – вы понимаете, что он собирался сделать. Ножом ей пригрозил, падаль… А мы с братом старшим ходили на поляну стрелять: он меня тренировал перед поступлением. Услышали крики, побежали, я первая успела, а брат… он после перелома, медленнее бежал. Я как увидела, у меня всё в глазах потемнело… Лёлька плачет, а эта сволочь одной рукой штаны расстёгивает, а во второй нож держит. Я и выстрелила. У меня не боевое оружие было, пневматика, но достаточно мощная, да и попала я… удачно. В висок… Брат с отцом потом тело закопали, Лёлю успокоили и к маминой сестре увезли, вроде как к морю. А меня сначала хотели тоже туда отправить, а потом папин брат предложил это место, сказал, что надёжнее просто не бывает. Он же и денег дал, он человек очень состоятельный. Я ещё удивилась: папа с ним в последние годы не слишком ладил, а тут согласился и помощь принял. И теперь я думаю: а мог кто-нибудь подстроить так, чтобы эта тварь Лёлю именно туда отвела, где мы бы услышали?

– Я уже ни за что ручаться не могу, – покачал головой Самойлов, – но почему-то мне кажется, что если бы его не убила ты, это сделал бы кто-нибудь другой, но всё равно подставили бы тебя.

– Значит, нас сюда целенаправленно привели, так получается? – Дашка прикусила кончик косы. – Чтобы собрать Трилистник. Как вы думаете, это сделал Оленев?

– Не знаю, – Женька вздохнул, – инициативу могла проявить любая из сил. Вопрос не в этом, а в том, что пока мы послушно идём по той дорожке, которую для нас проложили.

– Что ты предлагаешь?

Мы с Дарьей переглянулись и уставились на сосредоточенного