Меморандум Фуллера - Чарлз Стросс

он знает, как пользоваться этой штукой, но если я её сломаю или прожгу прокладку головки блока цилиндров или что-то такое и он вернётся, то единственная обувь, в которой я буду в безопасности, — это луноходы НАСА (да и то не факт).

Я отодвигаю деревянный стул от Мемекса — крошечные колёсики взвизгивают, как агонизирующие грызуны, по изношенному линолеуму — и осторожно опускаюсь в потрескавшееся кожаное кресло. Дубовые подлокотники отполированы до гладкости под моими ладонями там, где его ладони давили на них десятилетиями. Я хватаюсь за массивные бока стола и подтягиваюсь вперёд, пока мои ноги не ложатся на педали. Напротив меня, на дальнем конце стола, расположена наклонная стеклянная полоска, а в ножном пространстве загорается свет, когда мои пятки касаются упора: это перископ, дающий мне обзор на пальцы ног и буквы на тыльной стороне каждой педали. Я поворачиваю орудийную башню ридера микрофишей к себе, кладу НекрономиПод на стол и нажимаю кнопку включения.

Раздаётся щелчок смыкающихся реле, а затем по машине пробегает гудящая вибрация. Легко забыть, что, хотя она весит больше тонны, средний её компонент весит меньше двух граммов: только на шестерни ушло два месяца продукции крупнейшего часового завода Америки. Я смотрю в капюшон круглого экрана с чем-то вроде благоговения. Обработанные с субмикронной точностью, но менее мощные, чем древний 68EC000 в моей стиральной машине, эти устройства были становым хребтом Отдела анализа разведданных Прачечной в конце 1940-х. Они как паровоз или каменный топор: то, что они устарели, не делает их менее выдающимся достижением или менее пригодными для своей цели.

Экран загорается — не как ЖК-монитор и даже не как старая электронно-лучевая трубка, а скорее как старинный кинопроектор.

НАПИШИТЕ ИМЯ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ.

Момент истины: я осторожно печатаю ногами БОБ, затем трачу бесполезную минуту в поисках клавиши «Ввод», пока не понимаю, что на уровне моего левого колена торчит рычажок в форме весла — как ручка на механической пишущей машинке. Подталкиваю его.

Щелчок изнутри стола, и надпись исчезает, сменяясь картинкой с гербом организации. Затем появляются новые слова, прокручиваясь снизу экрана и слегка подрагивая:

НАПИШИТЕ УРОВЕНЬ ДОПУСКА.

Какого чёрта? Я мучительно набираю КРОВАВЫЙ БАРОН и коленом толкаю рычаг возврата. (С ножной клавиатурой что-то странное: потом до меня доходит, что её урезанный набор символов означает, что это, вероятно, система кода Бодо. Что логично. Старше ASCII…)

Экран через пару секунд гаснет до белого, затем в поле зрения вплывает кровавая сигнатура. Она меня не убивает, но неприятное ощущение, будто пустота просвечивает затылок моей черепушки, заставляет меня ёрзать в кресле. Рядом с ней какой-то искривляющий взгляд завиток кажется знакомым, будто он привязан к моей душе.

НАПИШИТЕ: ЕЩЁ ЖИВ? Д/Н:

Стуча коленями, я печатаю Д (ВОЗВРАТ).

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, БОБ, ВЫ АУТЕНТИФИЦИРОВАНЫ.

Если вы читаете это сообщение, значит, меня нет. Добро пожаловать в сапоги мертвеца: надеюсь, они не жмут. Вы один из четырёх человек, имеющих доступ к этой машине (и по крайней мере двое из них мертвы или умирают от К-синдрома).

Вы можете: читать все файлы, не помеченные префиксом Z, искать все файлы, не помеченные префиксом Z, и распечатывать любые файлы с префиксами от A до Q.

Вы не можете: читать или искать файлы с префиксом Z. Распечатывать файлы с префиксами от S до Z. Разбирать или подвергать обратной разработке этот инструмент.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЛЕТАЛЬНЫЕ ПРОТОКОЛЫ ПРИВОДЯТСЯ В ИСПОЛНЕНИЕ.

НАПИШИТЕ: ПЕРЕЙТИ В ГЛАВНОЕ МЕНЮ? Д/Н:

Это Энглтон. Он не блефует. Я записываю эти уровни допуска в телефон, затем, с сомнением, печатаю Д.

На самом деле я видел и более хреново спроектированные пользовательские интерфейсы. Есть там некоторые чудища, которые называют себя персональными медиаплеерами, но… я отвлёкся. Мемекс — чудо простоты и хорошего дизайна, если помнить, что управляется он ножными педалями (кроме ленточного перфоратора), дисплей — это ридер микрофильмов, и на экране одновременно не может отображаться больше десяти пунктов меню. В отличие от ранних цифровых компьютеров, таких как Manchester Mark One, вам не нужно быть Аланом Тьюрингом и отлаживать чистый машинный код на лету, светя фонариком на голый фосфорный экран памяти; вам просто нужно уметь печатать на клавиатуре Бодо обеими ногами (без клавиши удаления и с летальным возмездием за некоторые опечатки). Здесь нет ничего и близко столь же враждебного, как VM/CMS для хакера UNIX. У меня просто жутковатое чувство, что Мемекс читает меня и в тишине выносит молчаливый приговор. Так что я трачу полчаса на чтение краткого руководства, а затем…

НАПИШИТЕ: КАКОЙ ДОКУМЕНТ ПОЛУЧИТЬ:

Я нахожу педаль переключения режимов, толкаю Мемекс в режим ввода чисел и печатаю:

НАЙТИ 10.0.792.560

НЕ НАЙДЕНО.

НАПИШИТЕ: КАКОЙ ДОКУМЕНТ ПОЛУЧИТЬ:

Дерьмо. Пробую снова.

НАЙТИ ИНДЕКС.

Слышен гул и лязг изнутри стола. Ага! Через несколько томительных секунд появляется новое меню.

НАПИШИТЕ: ВВЕДИТЕ КОД НОМЕРА ДОКУМЕНТА:

НАЙТИ 10.0.792.560

Ещё больше гула и короткая пауза. Затем экран очищается, показывая всё, что Мемекс знает о пропавшем файле:

ЗАПИСЬ В ИНДЕКСЕ ДОКУМЕНТОВ:

НОМЕР: 10.0.792.560

НАЗВАНИЕ: МЕМОРАНДУМ ФУЛЛЕРА

ДАТА СДАЧИ: 6 ДЕКАБРЯ 1941

МЕСТО ХРАНЕНИЯ: ХРАНИЛИЩЕ 10.0.792.560

СТАТУС КОПИИ: ЗАПРЕЩЕНА

ГРИФ: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО, ДОПУСК Z

СРОК ДЕЙСТВИЯ: НЕ ИСТЕКАЕТ

КОДОВЫЕ СЛОВА: ЧАЙНИК, БЕЛЫЙ БАРОН, ОПЕРАЦИЯ КОШМАР ЗЕЛЁНЫЙ

СМ. ТАКЖЕ: Z-ЭНГЛТОН, Z-ПРОТОКОЛЫ КАЗНИ, Z-ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ ВЫХОД

КОНЕЦ ЗАПИСИ

СОВ. СЕКРЕТНО: S76/47

Дорогой Джон,

Ещё раз привет из Ревеля. Надеюсь, ты простишь моё отсутствие энтузиазма; здесь, в январе, стоит невыносимый холод. Я думал, что знаю, что такое зима (Москва зимой способна внушить любому невольное уважение к Морозу), но это просто неописуемо. В Эстонии мало железных дорог, а те, что остались после перемирия, находятся под военным контролем, чтобы отпугнуть любые мимолётные фантазии, которые могли бы прийти в голову товарищу Троцкому в свободное время. (Я уверен, что нас не снова не вторгнутся, по крайней мере, пока он не закончит умиротворять Сибирь, но вряд ли можно винить господина Пийпа за его осторожность.)

У меня есть совершенно неожиданный повод написать тебе — подарок судьбы, который только что просунул голову в моё слуховое окошко! Это был такой подарок судьбы, что было бы безумием не заглянуть ему в зубы, но я осмотрел его коренные, и уверяю тебя, что кобыла, хоть и в годах, является