Меморандум Фуллера - Чарлз Стросс

На конверте нет адреса. «После того как вы это сделаете, вы должны уничтожить свои записи. Стереть файлы в текстовом процессоре, сжечь ленты, что угодно. Вы будете нести ответственность, если ваш отчёт просочится».

«Но там нет…» — он берёт конверт. «Вы уверены?»

«Если вы отправите этот конверт по почте, утром содержимое будет у меня на столе», — говорит она ему, глядя на него бледно-зелёными глазами, беспокойными, как штормовой прилив.

«Я не хочу больше никогда видеть эту штуку», — говорит он ей.

«И не увидите».

«Но вы хотите знать, как делать ещё…»

«Нет». Её лицо гладкое, как гипс, словно любой намёк на человеческие эмоции может расколоть поверхность её глазури. «Я хочу доказать моему начальству, что цена слишком высока».

«Разве это не очевидно?»

«Не учитывая масштаб угрозы, с которой мы столкнулись. Требуются отчаянные меры; я просто считаю, что эта — слишком отчаянная. До свидания, мистер Дауэр. Надеюсь, мы больше никогда не встретимся».

* * *

НАЗАД В ОФИС:

*Фотография первая:*

Большой кусок сланца, лежащий на столе рядом с деревянной мерной линейкой. Согласно линейке, он двадцать дюймов в высоту и (можно вывести с помощью линейки) восемнадцать дюймов в ширину. Расколотый по плоскости, он обнаруживает хорошо сохранившуюся окаменелость того, что кажется морской звездой класса Asteroidea.

При ближайшем рассмотрении с окаменелостью что-то не так. Хотя она обладает характерной пятилучевой симметрией, каждый кончик щупальца выглядит тупым, как будто обрубленным. Более того, тело не показывает признаков радиальной сегментации — оно цельное, создавая эффект, более похожий на поперечное сечение плода окры, или, возможно, гигантской иглокожей — морского огурца.

*Фотография вторая:*

Ещё один большой обломок камня, на этот раз обнажающий частично расчленённую и окаменевшую конечность молодого СИНЕГО АИДА…

*Фотография третья:*

Она в куче, которую Боб только что сбросил на пол.

Я тру глаза и тихо рычу: «Да пошло оно всё в жопу!» Искушение начать прыгать вверх-вниз и кричать почти непреодолимо, но мой кабинет через гипсокартонную перегородку граничит с кабинетом одного легко отвлекаемого компьютерно-фобного руководителя проекта, и в прошлый раз, когда я пробил стену кулаком, он заставил меня прийти и расставить все его стикеры с диаграммами Ганта в правильном порядке под угрозой отправки на курсы по критическому анализу путей. Что крайне несправедливо, на мой взгляд — если линии на диаграммах Роскилла не сходятся, всё, что происходит, — проект выходит за рамки бюджета: никто не будет съеден или не сойдёт с ума (если только Аудиторы не решат вмешаться) — но с ним не поспоришь: бывший военный лётчик, думает, что управляет страной.

Уже почти слишком поздно для ланча, и всё, что мне удалось выяснить пока, — это то, что у F было много интересных корреспондентов в Прибалтике, не говоря уже об огромной и не совсем рациональной неприязни к большевикам. (Хотя, надо сказать, он был немного не в себе и во многих других отношениях.) С другой стороны, этот Рэнсом, похоже, был с головой на месте. Журналист, очевидно, но переписывающийся с полковником из Военного министерства? И его переписка в итоге оказалась в архивах Прачечной? Это довольно показательно. А эти фотографии…! У Романа фон Унгерн-Штернберга явно было трудное детство, если его идея коллекционирования окаменелостей включала реликвии древних рас. Неудивительно, что папа закончил в дурдоме, а мама сбежала со скучным обычным сквайром без сомнительных хобби.

Я смотрю на стопку файлов: девять чёртовых штук, коричневые маниловские конверты с датами и грифами секретности, нацарапанными спереди, под знакомой кривой геометрии Дхо-Нха Внутренней охранной сиглы («прочтёшь это без разрешения — и твои глазные яблоки расплавятся», или что-то в этом роде на одном из простейших енохианских метаязыков). Они идентифицированы номером, используя систему, которую мы называем Математический кодекс — четырёхзначные квады, прямо как IP-адреса (и разве это не значительное совпадение, учитывая, что архивы Прачечной предшествуют интернету на тридцать лет? Хотя хранилища Прачечной используют десятичную систему как родной формат, а не два шестнадцатеричных разряда, теперь, когда я думаю об этом: означает ли это, что их оригинальные числовые программы были написаны для управления двоично-десятичными примитивами?) — без какого-либо общего смысла, кроме того, что они уникальны в индексе…

Девять папок.

Я роюсь на столе в поисках оригинальной бумажки, которую дал мне Энглтон. Там было десять файлов, верно? Десять наборов цифр? Я не могу найти записку, чёрт возьми, но я знаю, где я ввёл запрос на выдачу документов. Бужу компьютер и вызываю журнал транзакций. Ага, десять запрошенных файлов.

Я заглядываю под стол. Потом за стол. Потом в круглую мусорку, на всякий случай. Пересчитываю папки, проверяя внутри, на случай, если недостающий файл попал в другую.

Девять папок. Дерьмо.

Вы когда-нибудь просыпались в холодном поту, с липкими ладонями и прилипшей к пояснице одеждой? Сердце колотится, даже когда вы сидите? Во рту пересохло, как в могиле?

Я крутой, жёсткий, закалённый полевой агент (ага, конечно). Я в Прачечной почти десять лет. Я встречался с бормочущими ужасами из других вселенных, был психически запутан с богиней-рыбой-серийным убийцей, преследовался зомби, был заключён в тюрьму миллиардером-маньяком, и я даже пережил внимание Аудиторов (когда был молод, глуп и не знал, что к чему). Но я никогда не терял секретный файл, и мне никогда не хочется, чтобы это случилось впервые.

Я заставляю себя сесть и закрыть глаза на то, что кажется часом, но на самом деле чуть меньше двух минут по часам на экране компьютера. Когда я открываю глаза, проблема всё ещё здесь, но пот начинает высыхать, и паническое чувство отступает… пока что. Так что я опускаюсь на колени и начинаю подбирать фотографии, перебирая их, пока не убеждаюсь, что они у меня все по порядку, а затем кладу их в правильный конверт и очень осторожно кладу стопку на свой стул.

Я беру стикер и переписываю номер с лицевой стороны конверта. Затем повторяю, восемь раз, для остальных конвертов. Затем я ищу по столу, пока — ага! — не нахожу исходный паучий почерк Энглтона, цифры плывут перед глазами, как экзотические рыбки.

Десять номеров. Я прохожу по ним, сверяя файлы, которые у меня есть, пока не определяю номер недостающего. 10.0.792.560. Отлично.

Я вызываю заявку и ищу 10.0.792.560. Точно, она там. Значит, я заказал его, но его нет в моём кабинете.