Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров

которым он объявил, что кузнец и его сын, будут в запасном десятке. Кроме того, самому Матвею нужно было быть в постоянной готовности как единственному в станице выученику пластунов. Удивлённо поглядывая на отца, парень предпочёл промолчать, но как только сход окончился, тут же ухватил Григория за рукав и, шагая рядом с ним к дому, тихо поинтересовался:

– Бать, а чего нас в разъезды не ставят?

– Так мастера мы, – развёл кузнец руками. – Мастеров завсегда беречь принято. Соседям и инструмент поправить и оружие починить надо. А кто кроме нас это сделает. К соседям не наездишься. К тому же там кузнец не особо знающий. Коня перековать, инструмент починить может. А вот оружейник с него слабый.

– А что значит быть готовым к выезду? – не унимался Матвей.

– А то и значит. Конь у тебя завсегда должен засёдланным стоять, и всё для похода готово под рукой, чтоб было. Чтоб, значит, подпругу подтянул, винтарь взял, – и гойда.

– Какого коня мне под седло отдашь? – задумчиво уточнил парень.

– По уму, тебе нового коня взять, – помолчав, вздохнул Григорий. – Наши-то уже в годах. В оглобли ещё куда ни шло, а вот под седло слабые уже.

– Что, и мерин?

– И он.

– И что делать станем?

– Подумать надо, сынок, – буркнул кузнец, привычно ероша пальцами чуб.

– А сколько добрый конь стоит?

– Ну, это смотря какой. Ежели обычного брать, то рублей в тридцать обойдётся. А если того же дончака присматривать, тут полсотни отдай, и не греши.

– А ежели у горцев покупать?

– Да ты никак на осетинского скакуна метишь, – вдруг рассмеялся кузнец. – Нет, брат. Нам такого коня не потянуть. Это ж ветер, а не кони. За них две сотни серебром отдают и не морщатся. Нам таких коней только ежели с бою взять, да и то редкость.

– Куда мне такого, – замотал Матвей чубом. – Попроще бы чего, но так, чтобы от других не отставал. А то ежели в лаву, так позору не оберёшься, коли кляча какая будет.

– Вот я и думаю, где тебе толкового полукровку взять, – согласно кивнул Григорий. – Полукровки, они завсегда сильнее, да и разумны на диво. Ну да бог с ним. Вот через месяц ярмарка начнётся, там и посмотрим. Благо мы с тобой серебра добычей добре взяли. Должно хватить.

– А может, пару кинжалов булатных откуём? На продажу, – подумав, осторожно предложил Матвей. – Я бы ножны украсил. Глядишь, и на коня хватит.

– На коня и одного достанет, – усмехнулся кузнец. – Да только кинжалы наши если кто и станет брать, то или из наших кто, или горцы. А им оружие доброе продавать не след. Пусть вон через персов дамасский булат покупают.

– А его там ещё делают? – заинтересовался парень.

– Бывает. Но, похоже, и там мастера уходят, – загадочно отозвался Григорий.

– Думаешь, секрет некому передавать стало? – не унимался Матвей.

– Там уж столько лет подряд воюют, что и подумать страшно, – качнул кузнец головой. – Как британцы в те места пришли опосля османов, так и воюют.

– А я всё одно попробовал бы кинжалы к ярмарке отковать, – не сдавался Матвей. – Даст бог, кто и сменяет на коня доброго. Попытка не пытка.

– Это верно. Добре. Только делать мы с тобой пару будем. Шашку и кинжал. Чтоб в одном ключе были. Глядишь, и вправду чего выкрутим, – подумав, решительно заявил кузнец.

– Когда начнём? – деловито поинтересовался Матвей, делая всё, чтобы не показать своего ликования.

– А завтра и начнём. До ярмарки-то времени всего ничего осталось.

Тут мастер был прав. Оставшегося времени им едва должно было хватить, чтобы приготовить такой редкий товар. Остаток дня прошёл в подготовке к предстоящей работе, а с рассветом в горне был разведён огонь и началась работа. Начать решено было с кинжала. Это оказалось просто быстрее.

Спустя неделю, получив в руки готовый клинок, Матвей занялся изготовлением ножен, а Григорий использовал полученное время для отдыха.

Работать несколько суток подряд без сна ему уже было тяжело. А прерывать процесс ковки было нельзя. Воспользовавшись разрешением отца, Матвей пустил в дело несколько старых, затёртых серебряных динаров и, вытянув из них проволоку, принялся украшать ножны кинжала. Григорий, оглядев его работу, одобрительно хмыкнул и, хлопнув парня по плечу, проворчал:

– Добрый мастер из тебя получится. И рука твёрдая, и рисунок добре видишь.

– Спаси Христос, бать, – радостно улыбнулся парень.

– Сколько заклёпок в ручку ставишь? – уточнил мастер.

– Так ты три пробил, вот я три и поставил, – повёл Матвей плечами.

– Верно. Так рукоять крепче сидеть будет, – одобрительно кивнул Григорий и, вернув уже готовое оружие, принялся загружать горн.

Прутки для выковки клинков они заготовили заранее, так что осталось только использовать их в деле. Уже привычно скрутив в жгут десяток прутков разного состава, они принялись проковывать их, вытягивая на наковальне. На шашку у них ушло полторы недели. Под конец оба мастера едва держались на ногах. Дошло до того, что они по очереди кемарили прямо в кузне, привалившись к стене. Работа и вправду была адова. Но спустя две недели очередная булатная шашка была готова.

Пару раз, резко выдернув клинок из ножен, Григорий проверил, как она выходит, и, убедившись, что ножны сделаны правильно, устало проворчал:

– Всё, Матвейка. Будя. Теперь до ярмарки в кузне работать станем, ежели только кто из соседей попросит. Передохнуть мне надобно.

– Добре, бать. Ты ежели чего, меня зови. Думаю, с инструментом каким я и сам управлюсь.

– От дурень, – вдруг рассмеялся кузнец. – Покос начался. Куда тут ещё тянуть. Осыплется колос, в зиму без хлеба останемся. До ярмарки ещё почти две недели. Надо с хлебом управиться.

– Надо, значит, управимся, – решительно кивнул Матвей.

Дав себе сутки на отоспаться, они отправились в поле. Рожь и вправду уже созрела, так что с булатом они закончили очень вовремя. Подхватив косу, казаки вышли на свою делянку и принялись работать. Шедшая за ними Настасья то и дело окликала мужчин, прося их не торопиться. Увязывать скошенный хлеб в снопы она одна за двумя не поспевала. Сообразив, что так они рискуют потерять половину урожая, Матвей задумчиво оглядел потное и осунувшееся от усталости лицо отца и, подумав, осторожно предложил:

– Бать, может, ты с мамкой увязывать станешь, а дальше я один косить буду?

– Пожалуй, – нехотя согласился казак, оглядывая оставшийся фронт работ.

Отложив косу, он отошёл к жене, а Матвей, отдышавшись, снова взялся за косу. В этом деле главное – поймать ритм. Шаг, взмах, отмашка и ещё шаг. И главное, не забывать про дыхание. Эту формулу он вывел для себя ещё на первом своём сенокосе, так что к вечеру треть надела