Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров

была скошена. На ночлег семья привычно расположилась прямо в поле. Устало прожевав уже привычный кулеш, Матвей вдруг вспомнил, что Ульяна всю эту работу вынуждена будет выполнять сама, и невольно оглянулся в сторону её делянки.

– За Ульянку думаешь? – улыбнулась Настасья, заметив его взгляд.

В ответ Матвей только плечами пожал.

– Верно подумал, – вдруг поддержал его отец. – Своё скосим, сходишь помочь. Там дитя малое. Не след им в зиму без хлеба.

– А соседи что скажут? – задумчиво протянула женщина.

– Что у нас добрый казак вырос. Вдову без помощи не оставил. А ежели что глупое болтать станут, так им и ответишь. Вдовам завсегда помогали, – жёстко ответил ей кузнец.

– Как скажешь, Гриш, – помолчав, вздохнула Настасья.

– Уймись, мать. Вырос казак. У подола уж не удержишь, – тепло улыбнулся ей кузнец. – Вон, когда с ногайцами резались, так я и охнуть не успел, как он одними ножами полдесятка положил.

– Так я ж не спорю, – махнула Настасья рукой.

– Угу, только вздыхаешь так, что того и гляди скирды разметает или на кофте пуговицы отлетят, – поддел её муж, лукаво улыбнувшись.

– Да ну тебя, охальник, – рассмеялась Настасья, чуть зардевшись. – Тут еле ноги таскаешь, а ему всё одно подавай.

– А что поделать, коль красавица ты у меня, – преподнёс мастер комплимент.

– Всё, я спать пошёл, – буркнул Матвей, поднимаясь и прихватывая с телеги свою кошму с буркой.

Отойдя от костра в сторонку, он раскатал кошму и, сунув под голову мешок со сменной одеждой, накрылся буркой с головой. На покосе переодеваться приходилось каждый вечер. Пыль и обрезки колосков набивались под одежду и крепко царапали кожу. Так что, чтобы избежать проблем с кожей, одежду приходилось менять и регулярно как следует выколачивать. Помыться в степи дело непростое. Родник, из которого все брали воду, был слишком маленьким, чтобы в нём можно было искупаться. У Матвея уже мелькала мысль соорудить на его берегу что-то вроде купальни, но времени на это просто не было.

Проснувшись с первыми лучами солнца, парень быстро вздул костерок и, подвесив над ним котелок для чая, отправился в перелесок за хворостом. Умывшись всё в том же роднике, он быстро собрал очередную вязанку для костра и, вернувшись, принялся заваривать чай. Работа уже привычно спорилась в руках, так что никаких проблем парень во всём этом не видел.

Услышав его возню, проснулись и родители. Увидев его за хозяйственными делами, Настасья тут же подхватилась, чтобы озаботиться завтраком, но парень только отмахнулся:

– Передохни, мам. Управлюсь. Дело нехитрое, – улыбнулся он, глядя, как сладко женщина зевает. – Умойся пока. Чай вон поспел уже. Сейчас хлеба да сала нарежу, вот и поснедаем.

– Верно, сын. В поле оно самое то, – одобрил его действия кузнец, ловко вскакивая с кошмы.

Позавтракав, они снова вышли на делянку и взялись за работу. Но на этот раз косил только Матвей. Родители занимались только уборкой скошенного хлеба. Матвей, помня, что ему ещё предстоит помогать любовнице, с ходу поймал ритм и размахивал косой словно заведённый. Тело, уже привыкшее к подобным нагрузкам, двигалось, словно отлаженный механизм. Спустя два дня, загрузив в телегу часть собранного урожая, парень отправил родителей в станицу, а сам, прихватив косу, отправился к наделу Ульяны.

Увидев его, молодая женщина растерянно охнула и, глядя на парня неверящим взглядом, тихо выдохнула:

– Пришёл. Вот уж не чаяла. Думала, людей постыдишься.

– С чего бы? Вдовам помогать завсегда принято было. Так что не придумывай дурного. Тем паче что твой надел к нашему ближе всего.

– Сами-то управились? – поинтересовалась Ульяна, возвращаясь к работе.

– Уже свозить начали, – кивнул Матвей, засучивая рукава рубашки.

– Спаси Христос, Матвеюшка, – жарко выдохнула женщина, на мгновение прижимаясь к нему.

– Не на чем, милая, – улыбнулся парень в ответ. – Даст бог, управимся. А там и свезти помогу. Благо дроги у меня ходкие.

* * *

На ярмарку они поехали вдвоём с отцом, нагрузив дроги всяким скобяным товаром так, что дубовые оси трещали. Между делом Григорий успел отковать к нужной дате столько всякой всячины, что Матвей только диву давался. Но был среди всего этого изобилия и его товар. Точнее то, что он успел придумать и воплотить в жизнь. В частности, нарезной инструмент и обычные замки. Да-да, те самые, которыми народ пользуется почти столько же, сколько обрабатывает железо.

По пять врезных и навесных замков он успел сделать сам и теперь с предвкушением ждал начала торга. Его замки, с автоматической защёлкой на пружинке и плоскими ключами, для нынешнего времени были настоящим шедевром. Во всяком случае, ничего похожего он нигде в этом времени не видел. А то, с чем приходилось иметь дело, – полупудовые гири, которые запросто можно было использовать вместо оружия.

Его же замки были изящными, лёгкими и в то же время весьма прочными. Дужки он сразу решил делать коваными, чтобы и ломом не сразу сковырнуть получилось. Язычки у навесных замков были тоже коваными и солидными. Используя все доступные средства, Матвей постарался сделать так, чтобы блокирующий язык навесного замка было сложно сломать не только за счёт хорошо прокованного металла, но и из-за точности подгонки.

В итоге вышло так, что даже переломанный язычок продолжал блокировать дужку замка. Ему просто деваться было некуда. Корпуса замков он тоже ковал и собирал их не на заклёпки, а на винты, шлицы с которых потом просто стачивал. Не зная этого маленького секрета, разобрать замок не получится. Григорий полдня изучал конструкцию замков, после чего, растерянно почесав в затылке, охотно признал, что у парня всё вышло.

– Ты это тоже увидел? – осторожно поинтересовался кузнец, выразительно ткнув пальцем себе в висок.

– Нет, просто придумал, – отмахнулся Матвей.

– Силён, – одобрительно кивнул мастер. – Есть ещё чего из твоего товара?

– Замки да ножи, – пожал Матвей плечами. – Ну, булат ещё. Но его мы вдвоём ковали.

– Всё одно молодец, – хлопнул Григорий сына по плечу. – Я вон скобы да подковы с вилами готовил, а ты механику хитрую. А она завсегда дороже стоит. Вот увидишь, купцы за твои замки в драку спорить станут.

И вот теперь, подъезжая к полю, выделенному властями Екатеринослава под ярмарку, парень то и дело вытягивал шею и пытался рассмотреть, что тут где и как оно всё устроено.

– Вон туда правь, – ткнул пальцем кузнец. – Кузнечные ряды завсегда там ставят.

– А оружейные? – тут же спросил Матвей, помня, что среди товара есть и оружие.

– Там всё, что из железа делано, продают. Езжай, не егози, – слегка осадил его кузнец.

Направляя в указанную сторону, Матвей с интересом присматривался, как власти устроили это торговое поле.