Восточное направление - Роман Борисович Грибанов

рискнуть и полезть за конвоем в сам порт, офицеры старались не думать. Все-таки базу Палу прикрывали батарея 130-миллиметровых орудий, ракетная батарея, минные поля и торпедные катера. Впрочем, последние уже должны поспешать навстречу конвою.

Но это будет потом, а сейчас корабли стремительно сближались с суммарной скоростью почти один кабельтов в секунду. Офицеры на мостике буквально ощущали, как истекает время. И вот наконец откуда-то впереди, куда они стремились, сверкнула слабая вспышка. Потом, через томительный десяток секунд, впереди, в двух кабельтовых по носу и правее, встали два высоких белопенных столба разрыва. Два султана воды, но поменьше, встали совсем недалеко от «Йос Сударсо». И уже после, с северо-востока прогремел слабый звук выстрелов. Корабли противника начали пристрелку.

Капитан второго ранга посмотрел вперед, сжав зубы. РЛС управления торпедной и артиллерийской стрельбой «Заря», которая стояла на эсминце, имела дальность наблюдения всплесков от артиллерийских снарядов 130-мм калибра всего 110 кабельтовых, начинать стрельбу ранее означало впустую выбросить снаряды. А американцы начали пристрелку чуть ли не со 130. У сторожевиков проекта 50 эта дистанция была еще меньше, РЛС управления торпедной и артиллерийской стрельбой «Якорь–1М» позволяла открывать огонь из 100-миллиметровых орудий только с сотни кабельтовых. А сейчас им остается идти вперед и терпеть. Еще залп противника. И еще. Снаряды падали совсем близко, казалось вот-вот их падение обернется вспышкой попадания.

– Дистанция? – отрывисто бросил командир эсминца в микрофон.

– Сто десять! – Сквозь грохот близкого разрыва ответ был еле слышан. Командир скомандовал артиллерийскому офицеру:

– Снаряды фугасные. Начинайте пристрелку по эсминцу!

Носовая башня «Сисингамараджа» харкнула, выбросив длинный сдвоенный язык пламени. Все находившиеся в ГКП даже плечи расправили. Одно дело, идти вперед, под безнаказанным огнем противника, и совсем другое, отвечать ему своим огнем. Советский советник, тенью стоявший за правым плечом командира, одобрительно хмыкнул. Он собирался вмешаться, но командир сделал все правильно, скомандовав пристрелку по эсминцу. Крейсер «Роанок», а это похоже именно он у них в противниках, если судить по высоте султанов разрывов, явно одни от шестидюймовок, а другие, что поменьше, от пятидюймовок вражеского эсминца, так вот этот чертов «Роанок» имеет сплошной броневой пояс в пять дюймов и разнесенную бронепалубу, в двадцать пять и восемьдесят девять миллиметров брони. И на такой дистанции 130-миллиметровые снаряды «Сисингамараджа», даже бронебойные, американскому крейсеру, что горох об стенку. А фугасками можно попробовать зацепить вражеский эсминец, а если вообще повезет, сбить ему ход. Но пока бой был за американцами. Противник уже пристрелялся и в следующее мгновение вокруг эсминца встали уже шесть столбов разрывов. А на «Йос Сударсо» было страшно смотреть, маленький девяностометровый кораблик шел в сплошном лесе из разрывов, новые всплески вставали, еще когда старые и не думали опадать, каждые три секунды, а может даже и меньше. И вот в этом белопенном лесе сверкнула багровая вспышка попадания!

– Попадание в «Йос Сударсо»! – заголосил запоздало сигнальщик.

Но сторожевик бодро вывалился из леса белых столбов, таких издалека красивых, и таких опасных. Эсминец тоже упрямо шел навстречу врагу, уже закончив пристрелку, носовая башня выплевывала пламя выстрелов каждые пять секунд. Всё вроде успокоились, но тут снова сверкнуло на «Йос Сударсо». А через каких-то двенадцать секунд еще раз на сторожевике сверкнула вспышка, но тут же и по корпусу самого «Сисингамараджа» ударило. Куда-то ближе к корме, но как показалось для стоящих на мостике, палуба под ними ощутимо подпрыгнула.

– Дистанция до противника! И доложить о повреждениях! – не проговорил даже, прорычал командир эсминца.

– До эсминца 100 кабельтовых! – С некоторой задержкой из микрофона донесся голос от поста РЛС «Заря».

– Сообщить на остальные корабли, через тридцать секунд принять вправо пять градусов, все вдруг! Через минуту принять влево десять. И дальше так каждую минуту. Так и пойдем, зигзагом, иначе они нас изобьют задолго до сближения.

Последнюю фразу он произнес для советского советника, и тот только одобрительно кивнул головой.

Тем временем сторожевики тоже начали стрельбу, редко выплевывая по одному снаряду из своих носовых стомиллиметровых установок Б–34УСМА, пристреливаясь по врагу. Причем все четыре, даже «Йос Сударсо», судя по всему он удачно перенес три попадания из вражеских пятидюймовок.

– Попадание пришлось в кубрик команды № 7, в 14-й отсек. Небольшой пожар потушен, осколками повреждена одна из кормовых топливных цистерн, подводных пробоин нет, – скороговоркой выпалил старший офицер эсминца.

«Легко отделались», – промелькнуло в голове у советского советника, стоящего в ГКП, рядом с командиром эсминца. Все офицеры спустились сюда с мостика, едва американцы начали обстрел. Хотя эсминцы проекта 30-бис имели броню лишь в башнях главного калибра и одной кормовой спаренной 76-миллиметровой зенитной установке, все-таки ГКП, размещенный внутри среднего яруса носовой надстройки на полубаке эсминца, гораздо больше защищен от осколков, чем открытый всем ветрам мостик, расположенный на верхнем ярусе этой же надстройки. По крайней мере, в это хотелось верить.

– Попадание в «Йос Сударсо»! – Опять по нервам ударил взволнованный голос сигнальщика.

Похоже, американский эсминец пристрелялся и ведет огонь из своих пятидюймовок на максимальной скорострельности. А она у него один выстрел в три секунды, для каждого орудия. Но пока, на удивление, на смутно чернеющем в темноте по правому борту девяностометровом корпусе сторожевика видны лишь вспышки попаданий. И сам «Йос Сударсо» ведет огонь, более того, он, как и остальные сторожевые корабли, закончил пристрелку, и перешел на беглый огонь, выплевывая из своих двух носовых стомиллиметровок снаряды каждые четыре секунды. Чуть медленнее, чем противник, но на четырех сторожевиках целых восемь стволов, должны же они хоть когда-то попасть!

– «Сударсо», – даже не прокричал, простонал сверху сигнальщик.

Капитан второго ранга не выдержал, подойдя к узкому боковому иллюминатору. Сторожевик, с бушующим пожаром в середине корпуса, резко сбавлял ход, одновременно вываливаясь из строя вправо. Но два его орудия по-прежнему вели огонь.

– Радио с «Йос Сударсо». «Попадание в котельное отделение, поврежден один котел и топливная цистерна. Пожар, имею ход девятнадцать узлов», – прокричал, пытаясь пробиться сквозь звуки стрельбы своих орудий, офицер-связист.

И тут же по ушам резанул радостный вопль с поста «Зари»:

– Есть! Есть попадание в эсминец! Мы его достали!

Но не успели на лицах офицеров появиться улыбки, как на носу «Сисингамараджа» вспух клуб багрово-красного огня разрыва. Буквально в десятке метров от стволов носовой башни. И сразу, не дожидаясь запроса командира корабля, раздался спокойный голос старшего офицера:

– Похоже, мы лишились цепного ящика, вместе со всем содержимым.

– Уж лучше цепной ящик, чем носовой погреб главного калибра, – так же спокойно ответил ему командир.

А советский советник, глубоко вздохнув, спросил себя, а смог бы он так спокойно вести себя, будь на