Восточное направление - Роман Борисович Грибанов

– Опять попадание в «Йос Сударсо»! – горестно простонал сигнальщик.

Сторожевик уже остался позади, постепенно отставая и уклоняясь вправо, но вспышка нового разрыва была хорошо видна даже на фоне нестихающего пожара. Но через несколько секунд снова всех встряхнул ликующий голос с поста «Зари»:

– Есть! Снова попадание во вражеский эсминец! И еще одно, два, нет, три!

«Это не могут быть наши стотридцатки, слишком быстро, наверное, сторожевики отличились», – промелькнула мысль советского капитана второго ранга, тут же прерванная еще одним ощутимым ударом по корпусу эсминца. Вражеский крейсер снова в них попал. И снова в нос эсминца, разворотив шкиперскую кладовую. На развороченном носу теперь занимался пожар, однако быстро заливаемый матросами аварийной партии. «Как долго они смогут выдерживать удары 47-килограммовых фугасов вражеского крейсера? Ведь он стреляет по ним в полигонных условиях, все индонезийские корабли сосредоточили огонь на эсминце противника. Что, впрочем, не помешало этому эсминцу уже выбить из нашего строя «Йос Сударсо». – Эти размышления советского офицера были прерваны печальным сообщением о еще одном попадании в многострадальный «Йос Сударсо».

– Похоже, американец решил не останавливаться на достигнутом, а непременно добить «Йос Сударсо», – обратился командир «Сисингамараджа» к советскому советнику.

– Похоже, так, – ответил тот, и утвердительно кивнул, услышав рапорт сигнальщика об еще одном попадании. – Вот только не знаю, хорошо это для всех нас, или нет.

Не успел он закончить фразу, как с «Зари» пришел еще один доклад, о новом попадании во вражеский эсминец. И, похоже, на этот раз заслуга принадлежала именно комендорам носовой башни «Сисингамараджа». А еще через несколько секунд они услышали еще более радостную новость, вражеский эсминец сбавил ход, явно из-за полученных повреждений. Но не успели они порадоваться этому событию, как корпус эсминца снова содрогнулся от мощного удара. Будто сказочный великан из всех своих великанских сил приложил эсминец гигантской кувалдой. На этот раз посередине корпуса. И сразу же от сигнальщиков раздался крик, полный ужаса. Позади, на месте по-прежнему горящего «Йос Сударсо», медленно вспухало большое багровое облако взрыва. Через несколько секунд из него проступили летящие во все стороны бесформенные рваные куски металла. От корабля, долгое время носившего имя «Сарыч» в советском ВМФ, и лишь последние месяцы принявшего имя в честь коммандера Йоса Сударсо, национального героя Индонезии, погибшего в январе 1962 в морском бою с голландцами, ничего не осталось. Равно как и от ста семидесяти индонезийцев и русских. Очевидно, последний снаряд попал очень удачно, либо в артиллерийский погреб, либо в изготовленный к пуску торпедный аппарат.

– Снаряд разорвался на левых рострах 37-миллиметровых зенитных автоматов, уничтожены два из них, осколками повреждена вторая дымовая труба, – доложил через некоторое время о повреждениях эсминца старший офицер.

– Дистанция до противника? – Снова запросил «морской подполковник» пост РЛС.

– Восемьдесят один кабельтов, крейсер выходит вперед, эсминец сильно отстает, его скорость всего 20 узлов! – Последовал подробный доклад с «Зари».

– Ну и что будем делать? – тихо поинтересовался командир крейсера у советского капитана второго ранга. – Бой идет еще чуть более трех минут, а мы уже потеряли «Йос Сударсо».

– Надо принять вправо, дайте команду на коордонат. И пока пытаться выбить эсминец, броня крейсера нашему главному калибру на таком расстоянии не по зубам. Не говоря о пушках сторожевиков. А если крейсер не отвернет и попрет мимо нас, на конвой, можно попробовать достать его торпедами. Эсминец, судя по его скорости, конвой догнать может только перед входом в бухту Палу. А там есть кому его встретить.

Командир «Сисингамараджа», чуть подумав, согласно кивнул, отдавая необходимые приказы.

– Пак подполковник! Вы заметили, что уже последние секунд двадцать по нам бьют всего четыре орудия в залпе, а не шесть? – взволнованно произнес старший офицер эсминца.

– В военной литературе про боевые действия его систершипа, крейсера «Вустер», в Корейской войне мне встретилась такая фраза – «дни, когда у него работали все башни главного калибра, можно пересчитать по пальцам». А он по нам еще пострелял, вдобавок, с максимальной скоростью. Вот пальцы и стали заканчиваться, – отозвался командир эсминца.

– Два, нет, три попадания в эсминец противника! – раздался радостный крик с места оператора «Зари».

– Может быть, ваш маневр и получится, – задумчиво произнес «морской подполковник», обращаясь к советскому кавторангу.

– Противник начал обстреливать «Сламет Риджади»! – сообщил сигнальщик. Действительно, один столб разрыва встал в кабельтове впереди сторожевика.

– Почему он не начал пристрелку по нам, мы же явно опасней? – спросил командир «Сисингамараджа».

– Не хочет сбивать прицел своему крейсеру, тот уже по нам как раз пристрелялся. Или хочет быстро выбить еще один сторожевик, с нами так не получится, – ответил советский кавторанг.

Внезапно эсминец потряс еще один удар. Причем на этот раз вражеский крейсер попал в самую середину корабля. Удар был так силен, что офицеры попадали, не сумев удержаться на ногах. Освещение замигало, потом погасло, потом снова загорелось. «Сисингамараджа» затрясся мелкой дрожью, как больное животное. И в довершение всего эсминец стал замедлять ход, как будто его схватили за корму, одновременно начав на нее оседать. И тут, не дожидаясь запроса командира, последовал доклад от главного механика:

– Снаряд попал в 11-й отсек, второе машинное отделение выведено из строя, осколками повреждена масляная цистерна, имеется подводная пробоина по правому борту в районе стыка машинно-котельной группы и кормовой части корпуса. Пожар над масляной цистерной. Аварийные партии приступили к тушению пожара и заделке пробоины.

– Какую скорость можем выдать? – задал встречный вопрос командир.

– Пока не могу точно сказать, но больше, чем 20 узлов, не рассчитывайте.

Масла в огонь добавил сигнальщик, сообщив о попадании в «Сламет Риджади».

– Дистанция до противника? – спросил командир, выдавливая слова из внезапно пересохшей глотки.

– До крейсера 73, до эсминца 78 кабельтов.

Все удрученно замолчали. Конечно, план торпедной атаки на американские корабли был отчаянным и рискованным, но все-таки он был. А сейчас, с гибелью одного из сторожевиков и потерей хода эсминца он становился все более эфемерным.

– Два, три, нет, четыре попадания в эсминец!

– Есть, да, точно! Он горит! – Внезапно принесло им новую надежду одновременное сообщение с поста РЛС и сигнальщика.

Все дружно побежали на мостик. Действительно, где-то далеко впереди, наряду с монотонно постоянными вспышками вражеских выстрелов разгорался маленький огонек, как будто от горящей спички.

– Четыре одновременно, это значит, все корабли попали, в том числе попал и наш снаряд. Передайте по корабельной трансляции, это ободрит людей, – подсказал советский кавторанг командиру эсминца, и тот, согласно кивнув, отдал короткую команду.

Эсминец, несмотря на все повреждения, упрямо шел вперед, но три сторожевика постепенно